Книга Искатель, 2012 № 12, страница 94 – Василий Ворон, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

Ричи несся по дороге как разъяренный дьявол. Он устал и проголодался. Ночь уже наступала с востока, а на западе догорал великолепный аризонский закат, буйное смешение роскошных лиловых, золотых и багряных красок. Ворота родного дома распахнулись навстречу Ричи. Он завел мотоцикл в гараж и устало пошел к бассейну. Сбрасывая на ходу пропыленную одежду, молодой человек с восторженным рыком бросился в прохладную воду. Переплыв бассейн несколько раз, он вынырнул и вылез на бортик. Небрежно завернувшись в полотенце, присел к изыскано сервированному столу, накрытому на одну персону, но в расчете на хозяйский аппетит. Молодой человек приподнял одну из серебряных крышек. Его желудок громко квакнул от вкусного запаха. Да, сеньора Хулия готовила бесподобно, а ее муж, дон Рамон, поддерживал порядок на ранчо. Пожилая бездетная семья Лопесов приходилась дальними родственниками хозяевам ранчо. Ричи знал их всю жизнь и привык к постоянной заботе. Он с усмешкой спрашивал себя, перестанет ли опекать его пожилая сеньора, когда ему исполнится шестьдесят лет. Осталось подождать тридцать лет, чтобы выяснить это. Так лениво думал он, поглощая вкусный ужин.

— Понравилось ли тебе чили, мой мальчик? — нежно спросила сеньора Хулия, подойдя, как всегда, бесшумно. Темная мантилья в сумерках делала ее похожей на тень, но пышные оборки широкой юбки шуршали успокаивающе, как в детской.

— Все было великолепно, очень вкусно, — ответил Ричи, откидываясь на спинку легкого плетеного кресла.

— Что же гнетет тебя, Рикардо? — ласково продолжала пожилая сеньора.

— Я в порядке, милая Хулита, — рассеянно ответил ее воспитанник.

— Нет, ты не в порядке, — горячо заговорила Хулия. — Не вини себя так. Сеньорита Лиза-Анна умерла и похоронена, но не ты причина ее смерти!

— Я виновен, как если бы поднес к ее голове заряженный винчестер и нажал курок, — печально сказал Ричи.

— Ты не убивал ее, — умоляюще сказала Хулия. — Не смей себя казнить!

— Я привез ее на ранчо, показал долину Солт-Ривер, хотел, чтобы она полюбила эти места, как я их люблю, — продолжал Ричи. Он уже не мог сдерживать свое горе и спешил поделиться с близким человеком.

— Чудесная была девушка, — вздохнула Хулия. — Такова уж воля Божья! Зато теперь твой нежный ангел на небесах и хранит тебя.

— Помолись за нее, Хулита, — попросил Ричи, зажигая длинную тонкую сигару.

— Я молюсь за нее каждый день, — горячо выдохнула почтенная домоправительница. — И за твоих дорогих родителей.

— Я знаю, спасибо тебе, Хулита, — сказал Ричи, вставая со стула. — Все было очень вкусно. А сейчас я пойду в свою комнату, ужасно хочется спать.

— Храни тебя Бог, мой мальчик, — мягко сказала сеньора и перекрестила своего воспитанника. Он вздрогнул, хотел что-то сказать, но промолчал.

По внутренней лестнице он поднялся на второй этаж, на галерею, окружающую патио с бассейном. В этот внутренний дворик выходили все двери жилых апартаментов старинного фамильного гнезда. Молодой человек шел в свою комнату, путь его озаряли только серебряные южные звезды, но он ни разу не оступился, не споткнулся — здесь, на своем ранчо, ему знаком каждый камешек, каждая ступенька. Ричард Сарандон нежно любил старый дом, относился к нему как к живому существу. История семьи, родного штата, любимой страны занимала важное место в его жизни, определяла его мировоззрение.