Книга Искатель, 2012 № 12, страница 37 – Василий Ворон, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

— Вы меня извините, но при всем, так сказать, уважении к вашим заслугам и положению... Труп! И экспертиза совершенно однозначно указывает на то, что потерпевший получил смертельное ранение именно из вашего пистолета! Причем угол и направление выстрела... Да вот, я сейчас вам зачитаю! — следователь засуетился, нацепив на толстый нос очки и ковыряясь в бумагах.

— Бросьте вы! — Александр Петрович только махнул рукой. — Ладно... И что же вы, как следователь, намерены предпринять в моем отношении?

— Случай, конечно, неординарный. И вы не какой-нибудь там уголовник! Но полагаю, что причинение смерти по неосторожности здесь налицо, и с этим ничего не поделаешь. Вам и самому это предельно ясно... Я обязан буду избрать меру пресечения. Конечно же, мы не будем лишать вас свободы. Возьмем подписку о невыезде... Следствие еще не закончено, потом будет суд. Учитывая все обстоятельства, я думаю, что он ограничится условным сроком. На меньшее рассчитывать нельзя, не спускать же на тормозах, в самом деле, покойника! А тем более вашего, можно сказать, коллегу! Ветерана МВД. Вы знали, что он отставной полковник?

— Знал... — эхом ответил Александр Петрович, удрученно кивнув головой, и в сердцах сказал: — Как же, черт возьми, это могло получиться, а?! Может, рикошет? Вот беда-то! — И тут перед ним всплыло хихикающее злобное лицо давешнего старикашки. — «Постой, постой! Какжеэто он мне тогда заявил?! А... «...как бы ты сам беды не нажил...»». Вот мразь, точно, сглазил! Да нет, чушь какая-то, быть такого не может!» — Александр Петрович уже почти не слушал следователя, продолжавшего бубнить что-то своим фальшиво-сострадательным голосом, и машинально подписал подсунутый ему протокол...

Из небольшого кирпичного домика, стоявшего всего в десятке метров от увитой плющом кладбищенской ограды, доносились голоса и хриплый лай маленькой лохматой собачонки, которая вот уже почти час, гремя ржавой цепью, визгливо заливалась, почувствовав, по-видимому, чужаков.

— Боря, да уйми ты своего Шайтана! Сколько можно, честное слово, голова от него болит! — Отсюда было хорошо видно неряшливо одетую толстую женщину, стоявшую на пороге дома с большим половником в пухлой руке.

— Шайтан! Это же надо, кличка какая у этой шавки! — невысокий крепыш с биноклем в руках ухмыльнулся и повернулся к приятелю. — Дай-ка еще тяпну пару глотков!

— Хватит пить! Ты у меня и так уже весь коньяк выжрал! — ответил ему худощавый спортивный парень в черной бейсболке козырьком назад и демонстративно спрятал в карман небольшую плоскую фляжку. — Ты лучше вон туда смотри! А то еще прозеваешь этого ведьмака!

Было еще не поздно, но здесь, под сенью высоких деревьев, густо разросшихся на самой старой части кладбища, стало уже почти совсем темно. Захлопав большими черными крыльями, слетела с дерева и уселась на перекладину покосившегося креста здоровенная ворона, любопытно завертела головой с длинным клювом и маленькими бусинками беспокойных глаз. Подул легкий ветер, и по кладбищу разнесся тихий шелест фальшивых бумажных цветов, давно кем-то оставленных на могилах. Становилось прохладно, и неугомонный крепыш, примостившийся со своим биноклем прямо на могильной плите, снова подал голос:

— Ну и местечко выбрали! Долго мы тут еще торчать будем? А, Лешка?! Может, он там уже подох, пердун этот старый? Вишь, и свет-то у него не горит. Че сидеть-то тут? Надо просто зайти и забрать его оттуда!