Книга Вернуть отправителю, страница 40 – Виктор Венцель

— Тебе открыть? Кажется, персики, как ты любишь.

— Я не голоден. Что-то не хочется. Лучше передай мне воды, — голос Юлиуса был совсем слабым, — Хотя, подожди, не спеши, прибереги воду. Потерплю пока. Мне что-то совсем холодно. Как думаешь, что там с погодой?

— Без понятия, — мрачно отозвался Клеменс, неловко открывая банку ножом, — Но завывает уже потише, кажется. Нет, это сардины. Уже неплохо.

— Приятного аппетита, — добавил Юлиус, снова укутавшись в одеяло, — И с наступающим Новым Годом.

Гренландия — величайший остров на Земле. Восемьдесят один процент его поверхности занимает лед. Толщина этого ледяного панциря, покрывающего Гренландию в среднем, достигает полтора километра Если бы лед Гренландии полностью растаял, то мировой уровень моря поднялся бы на семь метров. Может быть тогда, кто-то и докопался бы до входа в исследовательский центр, посреди мертвой пустоши.

Клеменс сидел за столом в центре радиосвязи, мрачно представляя завывающую за стенами бункера заснеженную смерть. Восемь минут назад он запустил последний уцелевший генератор, отметив про себя, что топлива почти не осталось, и уже шесть минут пытался перехватить хоть один сигнал. Глумливо молчали даже аварийные частоты. Он бесполезно щелкал ручкой переключения, затаив дыхание, вслушивался в издевательскую тишину по ту сторону океана.

Тускло горящий монитор компьютера отбрасывал на его лицо мертвенно бледный свет, подмигивая зелеными символами.

Нет ответа ни по радио, ни по внутренней связи. Есть только бункер, два его пленника и бесконечные ледяные просторы. Несмотря на холодный климат, в Гренландии обитает полсотни видов бабочек, но нет простейших служб спасения. От безысходности и бессилия, Клеменсу сводило зубы. Черт побери, Гренландия не пустыня, не необитаемый остров, хоть и плотность населения здесь одна из наименьших в мире. Если суметь преодолеть этот снежный могильник, можно выйти к обитаемым, даже цивилизованным территориям. Основное население Гренландии — эскимосы, или, как они сами себя называют, калааллиты. Только бы суметь добраться до ближайшего города или поселения. Впрочем, без техники даже не стоит соваться. Последние семеро выживших недавно рискнули бросить вызов снежной буре. И что осталось от них теперь? Ряды белых могил? Или просто бесконечный пушистый саван?

Клеменс сунул руку во внутренний карман второй куртки, вытащил на свет смятую пачку сигарет, осторожно поджог, сберегая каждую затяжку. С сигаретами ситуация еще хуже, чем с едой и выпивкой — осталось всего две пачки, впрочем Клеменс с удовольствием бы променял все консервы на блок сигарет. Умирать от голода не так страшно, если у тебя есть сигареты. Маленькие длинные пули, которыми ты постепенно убиваешь себя, ежедневно расстреливая в собственные легкие двадцатизарядную обойму.

Юлиус уже не курил. Да и почти не ел ничего. Клеменс не помнил, когда тот последний раз вообще держал ложку в руках. Ничего удивительного — медикаменты были на исходе, и организм Юлиуса уже не мог побороть боль и собственное разрушение. Клеменс ждал и боялся того момента, когда их и без того крохотные запасы подойдут к концу.

Нет, Юлиус не был его близким другом. Просто Клеменс до ужаса боялся остаться один в этой ледяной гробнице, откуда уже не найти выхода. Страх, разделенный между двумя людьми, теряет свою паническую убийственную силу. С ним еще можно бороться, пытаться совладать. Но стоит остаться лицом к лицу с неизбежностью и холодом — тогда шансов уже нет. Клеменс знал это гораздо более точно и уверенно, нежели события минувшего дня.