Книга Вернуть отправителю, страница 30 – Виктор Венцель

— Верно, Хорст, — кивнул Юлиус, неодобрительно наблюдавший за стараниями Клеменса. Он покачал головой, нахмурился, — Лежал бы ты дальше. Рискнешь встать — будет только хуже.

— Плевать, — отозвался Клеменс, пытаясь вытереть окровавленные губы тыльной стороной ладони, — Как говорил один мой приятель, теперь это не играет никакой роли. Кто остался еще?

— Так вот, остался журналист и Йозеф Хауслер. Кажется, он работал здесь с электроникой, прежде, чем все случилось. Его увели к Капитану. Не знаю, что с ними стало. От криков, пару часов назад, чуть сам не сошел с ума. Может быть, нас осталось только двое. Мы, часть обезумевшей команды, Капитан, да Охранник…

— Значит, нам так и не удалось прикончить этого ублюдка, — проговорил Клеменс. Каждое слово, которое он мог исторгнуть из себя, казалось огромным, глупым и неуместным. Любая фраза имела привкус пластика, всякая буквы царапала язык и горло, — Слушай, у нас осталась вода? Или эти твари забрали все себе?

— Немного. Пей, — приказал Юлиус, подавая Клеменсу пластиковую бутылку. Он молча наблюдал за тем, как Клеменс сделал несколько глотков. Тошнота, пришедшая с новой силой, поднялась откуда-то из низа живота, достигла желудка, поползла вверх, повиснув на кончике языка, словно раздумывая. Клеменс пытался сдержаться, но бороться было выше его сил. Его рвало болезненно и долго белой пеной, желчью и водой. Он не помнил, когда ел последний раз, но мысли о пище вызывали все новые и новые спазмы. Клеменс даже не удивился двум огромным кровавым сгусткам, плавающим прямо в розовой луже перед ним. Вроде бы, стало легче дышать, или так только показалось, но в голове начало блаженно проясняться.

Клеменс вытер рот рукавом рубашки, покачиваясь, потянулся к одеялу на краю и скинул его на грязный пол, стараясь прикрыть последствия приступа. Совершенно глупый поступок, сделанный чисто автоматически, но поступок необходимый. Клеменс отдышался, с извиняющимся видом поднял взгляд на Юлиуса.

— Сколько уже дней мы без пищи, док?

— Не могу сказать точно, но, кажется, две-три недели, — просто отозвался тот, наблюдая, как изо рта Клеменса тянется тонкая ниточка кровавой слюны, — Может и больше. Помнишь, с чего все это началось?

— С поломки, — выдохнул Клеменс, стараясь, чтобы голос его звучал твердо и четко, — Кажется, первым встал двигатель, потом накрылась связь. Мы дрейфуем по волнам вот уже… Подожди-ка. Сколько дней я был без сознания?

— Не больше пары часов, не беспокойся, — отозвался Юлиус скептично, — Должно быть, уже канун Нового Года. Я хотел вернуться к своей семье еще на Рождество, черт…

— Сколько дней мы находимся здесь, док?

— Сложно сказать, несколько месяцев, если закончилась пища на судне, — отозвался Юлиус, и Клеменс почувствовал, как внутри него все замерло, — До сих пор не могу понять, почему нас не убили первыми.

Голод.

Клеменс никогда не задумывался над этой проблемой, сталкиваясь с ней только в книгах или фильмах. Кажется, использовал эту тему в одном из своих пробных сценариев, и представление о нем имел только туманное. Сейчас он пытался вспомнить все, что читал об этом явлении, судорожно осознавая, что именно с этого начинается каждый день в этой плавучей тюрьме.

Помнил он немного, знал о голоде лишь в общих чертах. Юлиус, в силу собственной профессии, имел более четкое представление об этой проблеме. Клеменс подозревал, что тот не раз рассказывал ему об этом, но каждое утро приносило только полнейшее забвение. Он слушал внимательно, как ребенок на школьном уроке, пытаясь укрепить и запомнить каждое слово, хотя понимал, что ничего из этого не выйдет. Стоит только уснуть, отключиться, потерять сознание, и его память снова станет чистым белым листом, где ластиком стерли каждое краткосрочное воспоминание.