Книга Вернуть отправителю, страница 15 – Виктор Венцель

Был здесь некий Йозеф Хауслер, постоянно утверждающий, что именно он изобрел электричество. Навязывал он свое мнение всем и каждому, непременно вворачивая этот факт в любую беседу.

Находился Юлиус Риттер, мнивший себя директором лечебницы и по совместительству, рисующий скабрезные картинки на обоях. От его художества был вне себя весь медперсонал, но поделать с ним ничего не мог.

Пребывал Хорст Михель, упорно считающий себя звездой телеэкрана, где психиатрическая клиника — только декорации к его программе. Он вел репортажи из каждой комнаты и палаты, не закрывая рта ни на минуту, чем мешал не только пациентам, но и персоналу, однако его не предпочитали держать с остальными. Сейчас Хорст подносил к лицу сжатый кулак, имитируя микрофон, прочищая горло для утреннего освещения событий за прошедшую ночь.

Была еще пара-тройка любопытных экземпляров человеческого безумия, но сейчас Клеменс не обращал на них внимания. Все его мысли были сосредоточены на письме, спрятанном в кармане больничной пижамы. Он поднял руку, приветствуя Артура и Кевина — те согласно кивнули в ответ.

Вальтер даже не повернул головы.

Слухи в стенах клиники разносятся быстро. Клеменс четко знал, о чем пациенты ведут речь, даже не вслушиваясь в беседу.

— Как прошла ночь, Клеми? — обычный вопрос Артура, с которого начинался всякий день в этих стенах. Клеменс мог досконально и точно рассказать о чем пойдет речь, какие вопросы будут заданы и чем диалог закончится. Когда разговор перерастает в каждодневный ритуал, начинаешь предугадывать события не хуже ярмарочных фокусников.

— Как всегда, — меланхолично отозвался Клеменс, не слишком-то настроенный на долгую беседу, — Что тут может быть нового, кроме распоряжения?

— Тоже верно, — уныло согласился Артур, все еще листавший пожелтевший от времени журнал, — Тем не менее, кое-что новое есть. Распоряжение получил Мориц. Говорят, что его выписали.

— В то время, когда я изобрел электричество, — вклинился в разговор, надувшийся от важности Йозеф, даже не глядя на собеседников, — Новое происходило почти ежедневно! А выписывали нас…

— Заткнись, Йози, — беззлобно бросил Кевин, отвлекшись от карт, — Хватит твоих историй. Лучше скажи мне, откуда известно, что его выписали?

— Ясное дело, что выписали, — отозвался Артур, сворачивая журнал трубочкой, — Можно подумать, что тебе кто-то скажет правду. Если человека нет — его выписали и отпустили на свободу. Ты разве не помнишь правил?

— Я не давал приказа выписывать Морица, — глубокомысленно заметил Юлиус, скрестив руки на груди, — Я не хотел, чтобы его переводили с этого отделения. Он замечательно играл в шахматы. И я ставил ему мат со второго хода. Если его здесь нет, значит, он сбежал. Или умер. Так куда смотрит охрана?

— Кто-нибудь уже вселился в его палату? — поинтересовался Клеменс, старательно не обращая внимания на вопросы Юлиуса, — Обычно распоряжение предшествует новым больным.

— Ничего такого не слышал, — отозвался Артур, с сожалением глядя на результат своих трудов. Последние карты упорно не желали сходиться, — Впрочем, большинство персонала на рождественском отдыхе. После Нового Года всегда жди гостей.

— Только в том случае, если гости знают, кто на самом деле изобрел электричество, — поспешно добавил Йозеф, — Если не знают, зачем они нужны?