Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 5 – Мэн Сиши

От одной только мысли, что ему грозило, Юй Шэнъянь покрылся ледяным потом. Гордиться своими навыками он уже не желал. С другой стороны, Янь Уши вполне достиг поставленной цели: у нерадивого ученика открылись глаза на правду, и бросать слова на ветер, дабы объяснить юноше его заблуждения, больше не было нужды.

— Таланты свои не растрачивай, а займись делом. Через несколько дней я отправлюсь к тюркам, и, пока буду отсутствовать, ты освоишь здесь пятую ступень канона. Если тебе вдруг нечем будет заняться, отправишься к своему старшему соученику-шисюну. Главное – не слоняйся без дела.

— Слушаюсь, – почтительно ответил Юй Шэнъянь.

— Здешние места сохранили свой первозданный облик, – между тем продолжал Янь Уши, – ведь люди бывают тут редко. Пока я путешествую, не…

Договорить он не успел, поскольку где-то над их головами, на небольшом отдалении, послышался странный шорох. Обнаружив его источник, учитель и ученик поспешили к нужному месту, и как раз вовремя: с вершины пика, ломая ветви извилистых деревьев, сорвался некий человек и с глухим стуком упал прямо к подножию скал. Юй Шэнъянь не сдержал крика: даже прежденебесный мастер, рухнув с такой высоты, едва ли останется жив! Не говоря уже о том, что человек определенно не упал бы без причины: должно быть, он получил тяжкую рану.

— Учитель? – повернувшись к Янь Уши, позвал Юй Шэнъянь, ожидая от него указаний.

— Пойди посмотри, – немедленно распорядился тот.

На павшем было рваное даосское одеяние. Видимо, сорвавшись с высоты, несчастный ободрал его о скалы и ветви и сам весь изранился, притом настолько, что кровь и плоть перемешались, и даже черты лица было трудно разобрать. Похоже, человек потерял сознание еще в падении и тогда же выронил меч, ведь тот лежал неподалеку от своего хозяина.

— Боюсь, он себе все кости переломал, – хорошенько осмотрев сорвавшегося, нахмурился Юй Шэнъянь. Прищелкнув языком, он потянулся к запястью неизвестного и нащупал его пульс: еще оставалась крошечная надежда на то, что этот человек выживет. Но может так статься, что несчастный еще пожалеет о том, что не умер.

Сам Юй Шэнъянь был учеником школы неправедного пути, а потому, несмотря на молодость, не отличался мягкосердечием. Иначе говоря, даже окажись у него при себе Великая пилюля бессмертия, он бы ни за что не стал давать ее первому встречному. Вот только…

— Учитель, а ведь сегодня день поединка Шэнь Цяо и Кунье. Этот человек упал с пика Сожаления, стало быть…

Янь Уши подошел поближе, однако даже не взглянул на раненого. Вместо этого он просто подобрал чужой меч. Его клинок оказался цел – без единой царапинки или щербинки, – а также чрезвычайно холоден, словно ледяные осенние воды. В отполированном лезвии, как в зеркале, отражался туман над рекой, и оттого казалось, что по самому клинку расходится мелкая рябь. У рукояти некий мастер разместил имя меча, выполненное в стиле чжуань, выгравированное в виде четырех маленьких иероглифов.

Юй Шэнъянь подошел к учителю, чтобы посмотреть, что у него в руках, и тут же ахнул:

— Да это же Шаньхэ Тунбэй – Скорбь гор и рек! Тот самый меч из Пурпурного дворца, личный клинок настоятеля-чжанцзяо! Неужели это и в самом деле Шэнь Цяо?

Но чтобы прославленный Шэнь Цяо получил столь тяжкие раны… уму непостижимо!