Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 9 – Мэн Сиши

Янь Уши между тем продолжал:

— Раны Шэнь Цяо таковы, что обычным слугам его не доверишь, поэтому задержись в усадьбе и позаботься о нем лично, пока не придет в себя.

Затем вернись к пику Полушага и приступай к пятой ступени «Основного Канона Феникса и Цилина» – ее обязательно нужно освоить.

— Слушаюсь! – со всем почтением ответил Юй Шэнъянь.

* * *

Шэнь Цяо и впрямь получил тяжкие раны, однако его истинные черты ничуть не пострадали. Когда слуги смыли кровь, на лице остались лишь царапины – быть может, он рассек кожу о ветви, когда падал с вершины. Эти незначительные недостатки вместе с забинтованным затылком нисколько не портили его природную красоту, полную прохладной сдержанности. Изгибом переносицы и плотно сжатыми губами Шэнь Цяо напоминал самого что ни на есть благородного даоса, кто давно отрекся от всего мирского. По крайней мере, именно такое лицо представит простолюдин, воображая, как должен выглядеть адепт горы Сюаньду. И несложно было домыслить, как эта ледяная красота расцветет, когда Шэнь Цяо распахнет глаза.

Разумеется, Юй Шэнъянь успел постранствовать по свету и повидать немало красавцев и красавиц, да и сам уродством не отличался (иначе его бы не взял в ученики сам Янь Уши), но черты Шэнь Цяо поразили даже его и заставили глубоко задуматься. Да так, что Юй Шэнъянь далеко не сразу принялся наносить лечебную мазь на царапины этого чудесного лица, а взявшись за дело, он испытал непрошеное сочувствие к раненому.

Ему уже было ясно: сломанные кости срастутся, разорванные меридианы восстановятся, но поражение всех пяти плотных и шести полых органов трудно вылечить. К тому же Шэнь Цяо сильно сдал в своем совершенствовании, и может так статься, что после он будет слабее простых смертных. Подумать только! Годы усилий, неустанных упражнений – и все пошло прахом, притом в одночасье! Юй Шэнъянь на мгновение представил себя на месте Шэнь Цяо и ужаснулся этой мысли. А каково будет самому Шэнь Цяо?

Какая утрата… Взглянув на побелевшее до серости лицо раненого, Юй Шэнъянь сокрушенно покачал головой.

Что до Янь Уши, то он, следуя мимолетной прихоти, лишь распорядился спасти жизнь праведнику, но после того, как Шэнь Цяо перенесли в усадьбу, учитель больше ни разу не спрашивал о нем, и все заботы о раненом пали на плечи Юй Шэнъяня.

Стоит сказать, что в те времена уезд Фунин был совсем мал, и обычно прославленные воины туда не заглядывали. Однако поединок на пике Полушага наделал много шуму, и с тех пор мастера вольницы-цзянху, возвращаясь из своих путешествий, частенько предпочитали останавливаться на ночлег в местных придорожных гостиницах. Юй Шэнъянь весьма редко выбирался из усадьбы, но все равно успел наслушаться их рассказов.

Так он узнал, что поединок между Шэнь Цяо и Кунье был поистине блестящим, однако многие сетовали, что Шэнь Цяо все-таки не Ци Фэнгэ и его умения далеки от искусства учителя. В то же время отмечали, что Кунье, пускай и уступает своему наставнику Хулугу, несомненно обладает исключительными природными талантами, а потому неудивительно, что такой почтенный даос, как Шэнь Цяо, не устоял перед натиском тюрка и свалился с пика, да так, что даже костей до сих пор не нашли.

Также на постоялых дворах поговаривали, что многие мастера воспылали праведным гневом, когда Кунье нагло бросил вызов Шэнь Цяо, и ждали, что тот сумеет сбить с дерзкого тюрка спесь. Но после, когда настоятель горы Сюаньду потерпел сокрушительное поражение, каждый, кто ратовал за него, поспешил умолкнуть и затаиться. Теперь оспаривать таланты Кунье никто и не думал.