Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 428 – Мэн Сиши

Впереди же начинался обрыв с халцедоновыми кристаллами на дне. Все они, безусловно прекрасны, но в пищу не пригодны и к тому же страшно ядовиты. После тех ужасов, что произошли с Чэнь Гуном у всех на глазах, никто больше не решался подходить к ним, дабы не навлечь на себя беду. Иными словами, отряд очутился в ловушке: ни впереди, ни позади хода нет.

— Ну что, Шэнь Цяо, теперь ты доволен?! – взревел Мужун Сюнь, не в силах больше сдерживать пылающий в нем гнев.

Шэнь Цяо ничего не ответил: он отдыхал, прикрыв глаза.

— Первым делом проверьте вокруг, нет ли другого выхода, – негромко распорядился Чэнь Гун. – Если Янь Уши сумел отсюда уйти, то и мы, несомненно, сможем.

Пока Мужун Цинь с остальными ушли на поиски, он повернулся к Шэнь Цяо.

— Прости меня за откровенность, монах Шэнь, но я все выскажу прямо. Сражаясь с пятью величайшими мастерами, Янь Уши получил тяжкие раны, и ты с самого начала мог не брать его с собой для нашего дела. Но лишь только я упомянул, что здесь можно найти нефритовую цистанхе, как ты тут же согласился и упрямо тянул его до этого самого места. Что ни говори, поступок великодушный, от твоей доброты что к друзьям, что к первому встречному можно растрогаться до слез. Но сейчас Янь Уши забрал нефритовую цистанхе вместе с моей цзюанью и ушел, бросив тебя. Даже не позвал тебя с собой, не позаботился, чтобы ты скрылся! Быть может, тебе самому не обидно, но мне за тебя – весьма, и я сполна отплачу за эту несправедливость!

— Если бы я всякий раз ждал платы за доброту, то как сильно бы ты задолжал мне? И чем бы ты отплатил? – спокойно откликнулся Шэнь Цяо. – Как бы ты одолел бродяг в заброшенном храме, если бы я не помог тебе? А после, в Заоблачном монастыре, если бы не я, ты погиб бы от руки Мужун Циня. Как бы ты повелевал им сегодня одним лишь небрежным кивком? И что получил я в ответ? Ты привел Му Типо, взял в плен дедушку Баньны и вынудил меня отправиться с тобой искать древний город Жоцян. Такова твоя справедливость?

Чэнь Гун осекся. Теперь у него язык не поворачивался говорить что-либо о Янь Уши, пытаясь рассорить их с Шэнь Цяо. Тем временем люди Чэнь Гуна возвратились ни с чем и поневоле стали свидетелями разговора между ними.

— Мы с тобой идем разными дорогами, – подытожил Шэнь Цяо. – Различались они прежде, будут различаться и впредь.

Прошлые слова даоса заставили Чэнь Гуна мучиться угрызениями совести, но его вывод, напротив, разозлил этого гордеца, и он с кривой усмешкой сказал:

— Ты столь добродетелен и бескорыстен, но что в этом проку? Своими успехами я обязан себе, добился всего лишь собственными усилиями, так что в этом постыдного? Должен сказать тебе: у меня от рождения есть дар не забывать ничего, что я хотя бы раз увидел или услышал. Пусть тогда, в Заоблачном монастыре, я был совсем неграмотен, но запомнил слово в слово все, что ты прочел вслух. Там было множество мастеров боевых искусств, но как им было догадаться, что какому-то безвестному простолюдину удастся то, что не под силу никому из них! Му Типо свиреп и жесток, если он на кого-то положил глаз, то этот человек не протянет и месяца, и большинство таких несчастных ждет печальный конец. Но благодаря моим способностям я убедил его представить меня императору Ци, и с этого началось мое восхождение.