Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 419 – Мэн Сиши

На полпути к цели меч засиял еще ярче, и обезьяна, как всякий зверь, почуяла опасность. Но она была ни много ни мало вожаком стаи, много лет безраздельно властвовала над развалинами древнего города, и, когда кто-то посмел бросить вызов ее могуществу, ею двигало вовсе не желание обратиться в бегство, а гнев. Вожак яростно бросился на Шэнь Цяо.

Свет озарил противника, и Шэнь Цяо с удивлением обнаружил, что вожак отличался от своих сородичей: тело обезьяны венчала человеческая голова. Горящие зеленым огнем глаза с дикой злобой уставились на Шэнь Цяо. Но не мохнатое человеческое лицо привлекло внимание Шэнь Цяо, а исходивший от острых когтей отчетливый запах крови, к которому примешивался какой-то трудноописуемый странный аромат. Шэнь Цяо вдруг вспомнил его: такой же запах стоял там, где погибали пауки. И он обо всем догадался.

Обезьяны уже давно жили под землей, и никакой другой пищи для них, кроме пауков, здесь не было. Со временем обезьяны стали естественными врагами пауков, потому-то те и разбежались, чуть только они появились. Столько лет поедания одних только пауков… Неудивительно, что отряд Чэнь Гуна для обезьян – самый настоящий пир, вот они и сбежались к новым жертвам, без устали их преследуя.

Не представляя, сколь могучей окажется «ци меча», вожак тяжестью горы обрушился на Шэнь Цяо. Обезьяна, как видно, решила, что раз ее мех и кожа крепкие, как металл, то она может не бояться неведомого врага, и смело занесла когтистую лапу. Пахнуло кровью. Удар был такой силы, что, попади лапа в цель, мозги несчастной жертвы забрызгали бы все вокруг.

Противники столкнулись лицом к лицу. Истинная ци, что окутывала сияющий меч, рассекла мех и пронзила кожу на груди обезьяны. Лезвие вонзилось в плоть на целый цунь.

Вожак перепугался, рассвирепел и пронзительно взревел. Услышав его, обезьяны, что взяли в кольцо отряд Чэнь Гуна, мигом оставили людей и помчались вверх по стенам, со всех сторон сбегаясь к Шэнь Цяо!

Обезьяны отличались не только огромной силой, но и ловкостью, к тому же их шкуры были тверже железа, и обычное оружие не могло причинить им вреда. Скорбь гор и рек не пронзил бы плоть вожака, если бы не вложенная в клинок истинная ци. В сражении один на один Шэнь Цяо, безусловно, выстоял бы, но, если сбежится целая стая, даже наставник Сюэтин с его высочайшим мастерством долго не продержится.

Потому Шэнь Цяо тут же опустил меч и отступил. Но взбешенный раной вожак не собирался так просто его отпускать. Он не только сам бросился на человека, но и взревел, веля остальным обезьянам нападать на Шэнь Цяо со всех сторон.

Увидев, что Шэнь Цяо отвлек всех обезьян на себя, Мужун Цинь поспешил сказать Чэнь Гуну:

— Повелитель, надо немедленно уходить!

— Нет, – возразил Чэнь Гун. – Надо помочь Шэнь Цяо!

— Повелитель? – Мужун Цинь немного удивился такому приказу.

Чэнь Гун нахмурился.

— Все мы заняты одним делом, и раньше Шэнь Цяо выручал нас! Если можешь помочь в ответ – помоги!

С этими словами он сам первым запрыгнул наверх с мечом в руке.

Делать нечего, пришлось Мужун Циню, а затем и всем прочим следовать за Чэнь Гуном. Приказ они исполняли неохотно, стиснув зубы.

Получив от Шэнь Цяо рану, вожак обезьян возненавидел Шэнь Цяо лютой ненавистью. Он только и желал, что растерзать его в клочья. Прочие обезьяны, понукаемые вожаком, тоже стремительно набросились на Шэнь Цяо. Вмешательство Чэнь Гуна и его людей только еще больше обозлило и раззадорило обезьян: они дрались отчаянно, ничуть не страшась гибели. Чэнь Гун на миг отвлекся – и тут же когти обезьяны глубоко разодрали ему предплечье.