Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 367 – Мэн Сиши

Не переставая обмениваться ударами с даосом, Гуан Линсань покосился на Янь Уши – тот лежал на прежнем месте, не шелохнувшись, из семи его отверстий текла кровь. Пожалуй, скорее Ци Фэнгэ восстанет из мертвых, чем Янь Уши выживет.

Тщательно все обдумав, Гуан Линсань также счел, что ему нет пользы продолжать этот бой. Ударив по струнам, он заставил цинь зазвучать громко и торжественно, и этот звук поразил Шэнь Цяо, который, к несчастью, не успел запечатать свои пять чувств, а потому его натиск меча волейневолей на миг ослаб. Воспользовавшись возможностью, Гуан Линсань снова нанес удар в сторону Шэнь Цяо и поспешил отступить со словами:

— Как же вы великодушны, монах Шэнь! За свою жизнь Янь Уши нажил себе множество врагов – и не сосчитать! – притом успел обзавестись столь прекрасным другом! С вами он может умереть с улыбкой на устах. Так отчего же мне не помочь вам в этом благодеянии?

Сообразив, что противник больше не намерен сражаться, Шэнь Цяо отступил назад и вложил меч в ножны со словами:

— Премного благодарен, глава Гуан!

Гуан Линсань улыбнулся и кивнул ему, а затем степенно удалился.

Ему предстояло хорошенько потрудиться. Весть о том, что Янь Уши повержен, разойдется по вольнице-цзянху чрезвычайно быстро, и вскоре Чистая Луна падет. Усилий одних Бянь Яньмэя и Юй Шэнъяня удержать прежнее влияние будет недостаточно. Передел власти между тремя ветвями неправедных школ уже неминуем. Прежде всех такой удачей не преминет воспользоваться Зеркало Дхармы, дабы в ореоле славы вернуться на Центральную равнину.

Когда они распрощались, Шэнь Цяо даже не шелохнулся. Лишь убедившись, что Гуан Линсань скрылся вдали, даос медленно выдохнул и схватился за грудь. На языке явственно чувствовался привкус крови. Вскоре она подступила к горлу, и Шэнь Цяо с усилием ее сглотнул.

Сколь бы мощной ни была ци, взращенная при помощи «Сочинения о Киноварном Ян», но чудес она не творила. И в то же время хулить сие учение тоже не следовало. Благодаря ему Шэнь Цяо, даром что стал упражняться совсем недавно, сумел за короткий срок вернуть себе никак не меньше пяти-шести десятых от прежней мощи. И это же учение позволило ему сражаться одному против двоих мастеров величайшей славы, входящих в десятку сильнейших бойцов Поднебесной. По счастью, ему как раз хватило внутренней ци не выдать перед Гуан Линсанем и Доу Яньшанем, сколь он на деле слаб, выстоять с ними бой и убедить, что связываться с ним не следует. Да и упреждающий удар охладил пыл соперников, и без того не горевших желанием затягивать поединок, и они решили, что истинная мощь Шэнь Цяо уму не постижима.

Рассудив так, даос горько усмехнулся. Ему пришлось еще некоторое время стоять, поджидая, когда ток истинной ци окажет свое действие, и силы начнут возвращаться к нему.

Наконец он заметил, что внутренние повреждения стали понемногу затягиваться, и подошел к бездыханному телу Янь Уши. Присев рядом, он взял его за безжизненную ледяную руку. Как он и предполагал, пульс уже не прощупывался.

Боль от предательства еще не улеглась: он отчетливо, будто это было вчера, помнил тот день, когда Янь Уши предал его, отдал в дар Сан Цзинсину. Чтобы вырваться из плена, Шэнь Цяо пришлось бороться не на жизнь, а на смерть. Он чуть ли не с того света вернулся, восполняя прежние силы капля за каплей. Можно сказать, восстал, словно феникс из пепла. Вынужденный заново создавать себе основание, Шэнь Цяо оказался беспомощен и не сумел защитить Чжу Лэнцюаня и Чу И, чем крепко им задолжал. И все же, несмотря на все зло, что Янь Уши причинил ему, Шэнь Цяо решил пренебречь личными чувствами и поспешить на выручку, но все-таки опоздал.