Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 356 – Мэн Сиши

— Дай угадаю, почему вы сговорились с Дуань Вэньяном напасть на меня сообща и убить. Юйвэнь Юн не согласился доверить буддистам ту важную роль, какую они хотели сыграть, и ты отправил людей к тюркам. День за днем твои монахи проповедовали Таспар-кагану, и в конце концов он принял буддизм. Но тюрки по природе своей подобны волкам и тиграм: они столь же свирепы и жестоки, и оказалось, что влияние буддизма на них весьма незначительно. Делать нечего, пришлось тебе вновь обратиться к Северной Чжоу, да только Юйвэнь Юн всерьез опасается буддизма. И ты смекнул, что, даже если ты уничтожишь школу Чистой Луны, он все равно не вернет буддистам власть, а потому лучше всего сперва покончить со мной, а потом убить Юйвэнь Юна и посадить на трон его сына, наследного принца Юйвэнь Юня. Ведь тот не похож на отца: он глубоко проникся буддизмом, недаром все эти годы ты так и вился вокруг него – труды твои оказались не напрасны! Нужно лишь передать власть в его руки, и тогда буддизм в Северной Чжоу вновь вернет себе былое влияние и славу.

На то, что враг обличил его, монах Сюэтин громко провозгласил имя Будды и возразил следующим образом:

— Юйвэнь Юн погубил уже весьма многих, он изнуряет народ непосильным трудом, а сам расточает невиданные богатства. Подобное не пристало просвещенному государю. Развязанная им война требует напряжения всех усилий подданных, и вскоре народ не сумеет нести это бремя.

— Что же это получается? По-твоему, наследный принц Юйвэнь Юнь и есть просвещенный государь? – не выдержав, подначил его Янь Уши.

— Наследный принц глубоко проник в учение Будды, и его милостивое сердце предназначено буддизму, – только и ответил наставник Сюэтин.

Губы Янь Уши медленно растянулись в улыбке:

— Учитывая, каков Юйвэнь Юнь из себя, тебе, верно, поистине нелегко врать и не краснеть! Ну, раз хочешь меня убить, то давай, нападай! И где Дуань Вэньян? Пусть тоже выкатывается!

Вслед за его словами в воздухе разнесся звонкий смех.

— Как же ты надменен, глава Янь! Не думаешь, что сегодняшний день станет для тебя последним?

Янь Уши усмехнулся.

— Ах ты, плешивый старый осел! Люди превозносят тебя, прочат тебе место в тройке лучших мастеров Поднебесной, а сам ты, дабы меня убить, прибегнул к помощи иноземца! Тебе самому-то не стыдно?

Наставник Сюэтин на его упреки даже бровью не повел.

— Если сегодня глава Янь умрет, то мое доброе имя и воинская слава не будут иметь никакого значения, – бесстрастно откликнулся он. – Глава Янь беспокоится о пустом.

Его противник расхохотался.

— Раз уж тебе понадобился помощник из тюрок, так отчего же не призвал дух самого Хулугу? Что мне сделает какой-то Дуань Вэньян?

— Глава Янь, не стоит бросаться громкими словами. Если сегодня распрощаетесь с жизнью, разве не будет в загробном мире стыдно уже вам? – вместо монаха спросил тот, кого Янь Уши посмел презирать.

В отличие от буддиста, Дуань Вэньян времени зря не терял: в мгновение ока тени его кнута закрыли все небо, отрезая Янь Уши любые пути к отступлению.

Прежний кнут ученика Хулугу был уничтожен в поединке с Ли Цинъюем и Шэнь Цяо, а потому он держал в руке новый, названный Шичжан Жуаньхун, или же Десять-чжанов-гибкогоалого. На его создание ушло не меньше сил и времени, чем на предшественника, и он получился гораздо гибче.