Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 287 – Мэн Сиши

Рассуждая вслух, он ничуть не замедлился. Куда бы он ни направил «Следы резного дракона», всюду сгущалась истинная ци, постепенно обретая очертания этого могучего существа. Но то был не благовещий дракон, какого изображают на счастье, а огромная свирепая тварь, что разинула свою кровавую пасть. Воплотившись, она с неистовой яростью ринулась на Шэнь Цяо!

Только Сан Цзинсин пока не желал его убивать. Он вложил в удар не полную силу, а только восемь десятых. Он решил так: даже если все меридианы Шэнь Цяо разрушатся, а руки и ноги откажут, он все равно протянет достаточно долго, чтобы позабавить своего нового хозяина.

Тем временем беснующийся дракон, сотканный из ци, заполонил собой все кругом, достигнув неба, и накрыл землю пологом, не пропуская даже лунный свет. Воцарилась кромешная тьма – не видать ни листочка на дереве. Хлынул дождь, стал завывать ветер.

И тут дракон с пронзительным свистом ринулся на Шэнь Цяо! Он почти обрушился на него, как вдруг замер на месте.

Еще мгновение – и его ударил столп белого света! Это неукротимый поток ци вырвался из тела Шэнь Цяо и озарил всю округу. Притом столп беспрестанно разрастался, становился все шире и мощнее. Как бы клубящийся дракон ни распахивал свою пасть, силясь проглотить добычу, свет неумолимо побеждал, разгоняя его дымную сущность. В один миг глубокая ночь стала ярким днем. Еще немного – и дракон сгинул без следа!

Сан Цзинсин не успел даже удивиться. Лицо его исказилось. Решив что-то для себя, он, паря над землей, вдруг ловко развернулся, намереваясь отступить. Но было уже поздно! Шэнь Цяо вдруг тоже воспарил и воздел Скорбь гор и рек, дабы со всесокрушающей мощью обрушить свой меч прямо на Сан Цзинсина. В его замахе не было ничего искусного – на заготовленный отточенный выпад это ничуть не походило. Да и цингун его был весьма неловок: Шэнь Цяо плыл по воздуху, будто бумажный листок, подхваченный ветром, отдавшись на милость несущей его силе. Притом он, как чувствовалось, оставался крепок, будто гора Тайшань.

Перемещался даос до невообразимого быстро: всего несколько шагов – и он очутился прямо перед Сан Цзинсином. Как и обещал его замах, удар последовал самый бесхитростный, можно сказать, заурядный. Но при виде этой атаки по спине врага побежал холодок, словно Сан Цзинсина окатили ледяной водой.

А он все-таки был старейшиной Обоюдной Радости – как мог он умереть жалкой смертью, словно какой-то Хо Сицзин? И потому он тут же напал на Шэнь Цяо и перехватил руку, сжимающую меч.

Но тщетно! Чуть только он прикоснулся к врагу, как ощутил невыносимую боль, словно его ладонь рвут на мелкие кусочки, перемалывая кости в пыль. Прежде чем хватать Шэнь Цяо за кисть, Сан Цзинсин, само собой разумеется, покрыл себя истинной ци, но это нисколько не помогло ему! Держа даоса, он чувствовал, как с него заживо сдирают кожу и плоть!

Терпеть он больше не мог, лицо его перекосило, и кроме боли на нем отразились страх и изумление. Он глядел на Шэнь Цяо так, будто видит перед собой совершенного безумца.

— Неужели ты свое основание уничтожил?! – в ужасе вскричал он.

Ни один человек, практикующий боевые искусства, не решится на столь отчаянный шаг. Основание неустанно взращивают с ранних лет, укрепляют его по чуть-чуть денно и нощно, не зная отдыха. Неудивительно, что для всякого мастера нет ничего дороже: сколько пота и слез, сколько труда в него вложено!