Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 270 – Мэн Сиши

Все это мигом пронеслось в голове Шэнь Цяо, прежде чем он сурово велел:

— Стоять.

Услышав его приказ, слуга обернулся и с издевкой осведомился:

— Господин желает что-то сказать?

— Прежде чем уйти, съешьте все эти лепешки.

Слуга ехидно засмеялся.

— Господин, верно, шутит. Разве мы посмеем взять дары, которые наш хозяин послал вам? Приятного вам аппетита, господин!

Он снова развернулся, желая уйти, но не успел и нескольких шагов сделать, как высокомерная усмешка на его лице сменилась ужасом. Запястье его пронзила страшная боль, а Шэнь Цяо, оставшийся где-то позади, на расстоянии шагов в десять, вдруг очутился прямо перед его носом. Слугу перекосило от боли и он завопил:

— Руку! Руку отпусти!

Но Шэнь Цяо и не подумал пощадить его. Вместо этого даос наградил слугу наставлениями:

— Небо даровало нам пять растений, и мы должны дорожить ими как величайшим сокровищем. Между тем за городскими стенами тысячи несчастных скитальцев голодают. А теперь прошу вас: прежде чем уйти, съешьте все лепешки, которые вы побросали.

Несмотря на сильный испуг, слуга от его слов пришел в бешенство:

— С какой такой стати?! Ты нас за кого принимаешь?! Уездный гун Пэнчэна пользуется особым благоволением его величества! И он…

Но Шэнь Цяо остался невозмутим:

— Я не знаю никакого уездного гуна Пэнчэна. Пока все не съедите, даже не думайте уйти.

Похоже, кто-то из слуг не воспринял его угрозу всерьез. Едва Шэнь Цяо договорил, как один из возчиков тут же бросился наутек, но не успел и трех шагов сделать, как рухнул ничком и больше не мог пошевелиться.

— Теперь станете есть? – неумолимо спросил даос.

— Как бы тебе не пришлось потом пожалеть, Шэнь Цяо! – вскричал слуга, которого он по-прежнему держал за руку. – Если посмеешь унизить меня, тебе это дорого обойдется! Господин вернет тебе зло в сто крат! – Ешьте.

— Ты не посмеешь!.. Ай!!! – истошно завопил слуга, и вся его показная смелость мигом улетучилась.

Лицо его перекосило от боли, но выбраться из хвата Шэнь Цяо он не мог. Слуга не понимал, что за умение применил этот человек, отчего запястье, хотя не сломано, чудовищно болит, да так, что и терпеть нельзя.

Он так вопил и дергался в руках Шэнь Цяо, что у остальных от этого зрелища мороз пробежал по коже.

— Ешьте, – повторил даос и строго посмотрел на остальных.

Говорил он спокойно, но твердо, и под тяжестью его взгляда каждый из слуг невольно опускал голову от стыда, не смея глядеть на него.

А человек, трепыхающийся в его руке, мало-помалу понял, что всякое сопротивление бесполезно, и вдруг бросил дерзить ему. Голос слуги задрожал, тон сменился на просительный:

— Просто чтобы знали, господин: хозяин повелел нам лишь доставить лепешки, он не приказывал мне, ничтожному, вываливать их из коробов. Это я! Это я посамовольничал! Господин, простите меня! Вижу, вы человек великодушный и не станете вымещать обиду на простом слуге! – Если и в самом деле не хотите, чтобы я вымещал на вас обиду, съешьте все лепешки, что вывалили на землю, – спокойно ответствовал Шэнь Цяо. – А иначе, дабы свести счеты, я пойду к вашему хозяину, и тот неизбежно обратит свой гнев на вас. Вот и решайте, что будет лучше.

Услышав его требования, слуга чуть не заплакал. Но деваться ему было некуда. Пришлось подчиниться этому жуткому человеку, подобрать с земли лепешки да съесть. Даром что те наполовину остыли, их облепили мухи, и при жевании на зубах скрипел песок.