Книга Несравненный. Том 1, страница 63 – Мэн Сиши

Будучи обитательницей переулка Весенних Ароматов, барышня Юньюнь успела повидать всякое и лишь поэтому спокойно станцевала даже под столь испытующим взором. Все вокруг превозносили ее мастерство, словно величайшую драгоценность, но сама девушка прекрасно понимала, что, в сущности, была не более чем ряской на поверхности воды, тщетно бьющейся в сетях рыбкой, что не в силах сама выбирать свою судьбу.

— Красиво? – с улыбкой спросила она, вытирая легкую испарину со лба платком, поданным служанкой.

— Красиво, – коротко ответил Чжансунь Бодхи, но отчего-то для Юньюнь эта простая похвала прозвучала куда более искренно и серьезно, чем иные пространные славословия.

— Тогда сегодня вечером вы… – начала Юньюнь, но, не договорив, умолкла.

Конечно, гостя она принимала у себя не впервые, но в этот раз у нее язык не повернулся закончить. Быть может, дело было в том, что Чжансунь Бодхи выглядел слишком порядочным человеком, настолько, что совсем не походил на того, кто станет проводить время в веселом доме.

Вдруг ее гость поднялся и теперь стоял к ней вплотную. Все напускное спокойствие мигом слетело с Юньюнь, шею обдало жаром, щеки запылали, она хотела было шагнуть назад, но ноги не слушались. Мужчина заговорил, и она почувствовала на себе его дыхание:

— От вас исходит дивный аромат.

Танцовщица залилась краской, даже уши ее заалели.

— Это… это мандарин с травянистыми и древесными нотками.

— Очень приятный запах, – еще раз похвалил Чжансунь Бодхи.

Они практически прижимались друг к другу: сильная рука обвивала тонкую талию барышни Юньюнь так крепко, что девушка даже шелохнуться не могла. Сердце ее билось все чаще и чаще. Мужчина рядом с ней казался сейчас прекраснее и сильнее всех, кого она когда-либо видела, к тому же их некогда связала сама судьба.

— Вы сами его составили? – спросил он.

Вконец растерявшись от нахлынувших чувств, барышня Юньюнь утратила всякую бдительность и призналась:

— Нет, мне помогли.

— Сможете попросить свою помощницу и мне кое-что смешать?

— Ладно… – пробормотала Юньюнь, вдруг обнаружив, что ее выпустили из объятий. Девушка недоуменно взглянула на Чжансунь Бодхи

— Еще не стемнело, – заметил он.

Юньюнь мигом зарделась пуще прежнего: предаваться разврату средь бела дня и впрямь неуместно. И пусть в переулке Весенних Ароматов, где они сейчас находились, на многое закрывали глаза, ей непременно хотелось произвести на нежданного гостя хорошее впечатление.

— Тогда чем вы желаете заняться, господин? Мне еще раз станцевать для вас? – рукой она поправила волосы, а алые губки чуть приоткрылись в улыбке.

— Я хотел бы написать с вас картину, – сказал Чжансунь Бодхи.

Юньюнь опешила.

— Я видел танцовщиц при дворе императора, и вы танцуете не хуже, – объяснил он. – Хочу нарисовать вас, чтобы вы и сами в том убедились.

Никто прежде не говорил ей таких слов. Да и услышь она подобное от какого-нибудь знатного повесы, то, самое большее, удостоила бы его ничего не значащей улыбкой, однако этот мужчина смотрел на нее так пристально и серьезно, что девушка невольно поверила ему без тени сомнения.

Юньюнь на миг потупилась, но тут же вскинула голову и, сияя улыбкой, согласилась:

— Хорошо.

Тем временем служанка по имени Хунчжу, что означало «Красная свеча», подошла к двери, держа в руках поднос с вином и закусками, но увидев, что створки плотно прикрыты, замерла. Из комнаты не доносилось ни звука.