Книга Несравненный. Том 1, страница 102 – Мэн Сиши

— В управе я заместитель Вестника, а в чертоге Явленных Мечей буду стоять ниже вас. Так что же такого вы можете мне предложить, чего у меня нет сейчас? – полюбопытствовал Цуй Буцюй.

— Ну, это же совсем другое дело, – заявил Фэн Сяо. – Там вам приходится слушать какого-то старикашку, а в чертоге Явленных Мечей вы сможете наслаждаться обществом человека выдающихся дарований, то есть меня. Согласитесь, куда приятнее!

Цуй Буцюй промолчал.

— Будете видеть меня каждый день – и настроение ваше тоже постепенно улучшится, а от хорошего расположения духа и тело выздоровеет само собой, без всяких лекарств, – продолжал Фэн Сяо. – Смотрите, какая польза!

Немного помолчав, Цуй Буцюй вдруг сказал:

— Второй господин Фэн, с внешностью вам и впрямь невероятно повезло.

— Разумеется, – приподнял брови Фэн Сяо. – А вы только сейчас это осознали?

— А еще у вас нет ни стыда, ни совести, ни чести, – чистосердечно добавил монах.

Второй господин расхохотался:

— А зачем она тому, кто творит великие дела по всей Поднебесной? Эта так называемая честь – все равно что веревки: только связывает по рукам и ногам да не дает и шагу ступить. Вот, например, Фо Эр: ему явно было не одолеть меня ни при каких условиях, а все твердил, будто это я не отдался всецело поединку – лишь бы только выставить себя в хорошем свете. Сразу видно: тюрок слишком дорожит своим добрым именем, а потому не видать ему ни вершин в боевых искусствах, ни богатства, ни власти. Будь в окружении Бага-Ышбара-хана больше мастеров, вряд ли бы он сумел так возвыситься.

— Насколько мне известно, хоть Фо Эр и зовется лучшим, а за последние годы среди тюрок появилось немало поистине даровитых бойцов, – заговорил Цуй Буцюй. – О почившем Хулугу я говорить не буду, но тот же Чулохоу из Восточно-тюркского каганата – сам выдающийся мастер боевых искусств. При Апа-хане есть некто по имени Елоухэ: хрупок и изящен, точно женщина, но в бою – свиреп и безжалостен, и приемы использует необычные. Тюркских мастеров нельзя недооценивать, это сильные бойцы и опасные про…

Слово «противники» даос так и не договорил. Фэн Сяо внимательно слушал его рассуждения, пока те вдруг не прервались кашлем.

Цуй Буцюй поспешно зажал рот ладонью, но сдавленные звуки все равно прорывались сквозь пальцы. Вскоре он уже не смог больше сдерживаться и закашлялся в полную силу. Если бы Фэн Сяо заблаговременно не расправился с обоими убийцами из Заоблачных Теремов, сейчас те наверняка обнаружили бы беглецов.

Вслед за кашлем где-то глубоко внутри закололо так сильно, словно кто-то зубами вгрызался в кости Цуй Буцюя. Эта боль ползла и ползла и вскоре охватила все тело: от кончиков пальцев до самых висков, пронзив на своем пути все внутренние органы. То было действие благовония Безысходности, вновь давшего о себе знать. И без того слабое здоровье монаха только усугубляло положение дел: каждый такой приступ был для него во много раз мучительнее, чем для обычного человека. Но несмотря на это Цуй Буцюй не издал ни стона, ни крика – только кашлял.

Не то чтобы чертог Явленных Мечей никогда прежде не прибегал к благовонию Безысходности: однажды Фэн Сяо собственными глазами видел, как от этой пытки могучий мастер боевых искусств, заливаясь слезами, отвечал на все вопросы: действие яда полностью сломило волю несчастного. Такому человеку даже если и дать противоядие, душевные силы к нему уже не вернутся, а следом мало-помалу его покинут и силы телесные: он станет не то что калекой, а еще того хуже.