Книга Господин прокурор, страница 120 – Катерина Траум

— Вот именно. Что бы я ни сделал, какой бы приказ ни отдал, как бы ни запрещал вам заходить в мою комнату, я знаю, что вы переступите через любой запрет, когда ваша потребность всех спасать возьмет верх. А потому хочу облегчить жизнь нам обоим – ведь, бегая ночами по коридору, вы тоже теряете время отдыха. Будет куда проще, если вы уснете рядом.

— Мне было совсем не в тягость…

— А мне в тягость думать о том, как мои проблемы со здоровьем мешают вам спать.

Пейдж сжала кулаки, признавая полное поражение. Этому непримиримому тону просто невозможно что-либо противопоставить. В крайнем смущении она несмело подошла к кровати с обратной от двери стороны: ни разу не видела, чтобы Киллиан спал на той половине. Вдохнула поглубже и присела на край, зажмурившись так, словно матрас должен был пронзить шипами ягодицы.

— Вы всегда спите одетой? – невинно поинтересовался Киллиан, сняв халат и бросив его на спинку стула.

— А вы никогда не надеваете на ночь верхнюю часть пижамы, – хмыкнула Пейдж, уличив его в попытке сохранить иллюзию каких-то границ.

Он усмехнулся, а затем демонстративно буднично приблизился к кровати и сдернул с нее покрывало со своей стороны. Создалась четкая линия между двумя половинами, особенно когда Киллиан щелкнул переключателем, убрав верхний свет, и улегся под одеяло. Комнату теперь освещал только торшер.

— Ложитесь уже, мисс Эванс, – глухо приказал он. – Завтра куча дел, и всем стоит отдохнуть как следует. Нужно лично допросить нескольких рабочих с завода: кажется, Уайт сумел найти тех, кто мог видеть товар до его отправки со склада… Спите, – оторвал он сам себя от деловых раздумий.

Пейдж скинула туфли и осторожно прилегла поверх покрывала на спину, слепо уставившись в темный потолок. Сложила влажные от волнения ладони на животе, погружаясь в тишину ночи, среди которой четко слышала мерное дыхание Киллиана сбоку от себя и собственный бешено прыгающий пульс. Глаза закрыть можно и не пытаться. Слишком сильно тлело в груди горячими углями от окружившего ее запаха мужчины, от осознания себя в столь дурацком положении и от близости к человеку, который чуть больше часа назад так яро целовал ее, что на губах словно осталась его невидимая печать.

— Я очень надеюсь, что вам так же неловко сейчас, как и мне, – прошептала она, нарушив пропитанное тугим напряжением молчание.

— Что же вам не было неловко, когда приходили ночью к полуголому мужчине и ложились с ним рядом? – невозмутимо отозвался Киллиан.

Пейдж позволила себе повернуть голову и увидела, что его поза в точности копировала ее собственную: лежа на спине и уставившись в потолок.

— Мне каждый раз было ужасно неловко, – призналась она нехотя. – А вы лишь усугубляли это чувство, потому что сами хватали меня вместо подушки и не отпускали…

— Что? – сипло пробормотал Киллиан. – Быть не может. Это ложь.

— Я не имею права вам лгать. Так что может. Но я совру, если скажу, что мне не нравилось.

Если до этого воздух просто был пропитан стеснением и дискомфортом, то теперь сгустился до состояния патоки. И судя по прерывистому выдоху Киллиана, он ощущал это так же: полной неспособностью вдохнуть во всю силу легких. Пейдж поерзала и непроизвольно отодвинулась на самый краешек постели, мелко подрагивая от этой откровенности.