Книга Господин прокурор, страница 116 – Катерина Траум

Шум в висках, плавящиеся кости, слабость в ногах и застрявший в грудной клетке стон… Жадность, сквозящая в густом, вязком воздухе потребность, от которой томительно тянуло в животе и сводило мышцы. И ни с чем не сравнимое наслаждение, посылающее импульсы слабости в каждую конечность – и в замершее восторгом сердце.

Губы Киллиана вдруг прекратили терзать ее и плавно переместились к уху, чтобы окатить жаром от тихих, ужасающих слов, которые не так просто было разобрать за гулом крови в висках:

— Вот что я давно бы сделал, если бы вы были хоть чуть-чуть правы в своих наивных девичьих фантазиях, мисс Эванс. Пожалею вашу безрассудную юность и не разорву контракт, зашвырнув вас в шахты до конца жизни… пока что. А теперь выбросьте всю дурь из головы и запомните раз и навсегда: больнее всего делают те, кого впускаете в душу. Когда-нибудь вы еще скажете мне спасибо за этот важный урок.

Не дав Пейдж опомниться и осознать суть произошедшего, Киллиан моментально отстранился и окинул ее взглядом, полным снисходительного безразличия. Она со всех сил вжалась позвонками в стену, стискивая кулаки, чтобы сейчас же не поддаться острой потребности дать ему пощечину. Вдохнуть, принять, впитать эту обжегшую легкие боль, будто упала на мелко покрошенное стекло.

Урок. Вот это одномоментное завоевание ее давно жаждущего его касаний тела было просто… уроком? Наказанием? Местью? Или же банальным обманом самого себя… Побегом. Сглотнув колючий комок в горле и сморгнув пелену с глаз, Пейдж как могла совладала со звоном в хрустальном голосе:

— В следующий раз, когда вам захочется меня наказать, лучше давайте по старинке: покопаемся в гниющих трупах.

Всяко гуманнее, чем видеть его ледяное равнодушие спустя секунду после того, как он целовал ее все еще горящие влажные губы. По белой кувшинке в глубине ее груди будто смачно топнули солдатским сапогом. Он криво ухмыльнулся и вернулся к кровати, чтобы забрать прислоненную к тумбе трость. Мельком глянул на все еще раскрытый блокнот и сухо бросил:

— Я оплачиваю бумагу для рабочих моментов, мисс Эванс, а не для ваших детских этюдов.

— Поняла вас, мистер Лэйк. Больше ничего подобного не повторится.

— Это лучшее, что вы могли сегодня сказать.

Он невозмутимо кивнул и направился к выходу, задержавшись лишь у самой двери. Уже приоткрыв ее, небрежно оглянулся на все еще мелко подрагивающую Пейдж, которая глотала свою обиду вместе с кофейной горечью его поцелуя.

— Чуть не забыл, – вскинулся Киллиан, не скрывая удовлетворения от представшей перед ним картины. – Раз уж вам хронически надо кого-то спасать, у меня будет для вас приказ.

— Слушаю, сэр, – вздрогнув от кольнувшего нервы страха, заставила себя посмотреть на него Пейдж.

— С этого дня вы спите в моей постели, – по-прежнему крайне отстраненно заявил он и, видя потрясение помощницы, спешно добавил: – И нет, я не имею в виду ничего, выходящего за рамки контракта. Я не просто чту законы: я их живое воплощение. За свою женскую честь можете не волноваться. Но раз уж вы оказались способны заменить снотворное с его отвратными побочками в виде вечной мигрени и ломоты в костях… Значит, будете работать сутками. И вы сами навлекли на себя эту обязанность. Жду к десяти часам, мисс Эванс. Не опаздывайте.