Книга Корпоративный Морок: Норма пребывания в Конторе, страница 91 – Антоний де Крупе

— Виталик, ик… а почему мы сидим в гараже, в котором нет машины, ик? — при икании голова экстрактора дергалась к потолку и возвращалась в исходную точку.

— Меня прав лишили, — ответил Виталик, глядя воспаленными глазами в область рта собеседника. — Давайте выпьем. Я налью.

Он оценил бутылку: на дне оставалась едва ли седьмая часть.

— Н-не, с этой не нужно, пусть будет. Где еще? — Дурнейко поднялся, задавая вопрос в пустоту.

Один из экстракторов притянул к себе портфель, лежавший на гаражном диване, и почти с головой ушел в него, изучая содержимое. Вынырнул, вытаскивая запечатанный коньяк.

— Вот. Последняя.

Виталик перехватил бутылку, зубами сорвал пробку и принялся разливать, сопровождая каждый жест персональной репликой:

— Вот это вам… это вам… а это — вам. Всё, это финишный круг. Прошу всех встать.

Гости медленно поднялись, сжимая пластик. Виталик затостовал:

— Отходная! — голова его качнулась. — Хорошо посидели. Будем!

Он опорожнил стакан быстрее всех. Пока остальные медленно допивали, Дурнейко взял бутылку с остатком в одну седьмую, затем вторую, только что разлитую с такой же долей на дне, и направился к углу. Он открыл нерабочий холодильник «Минск», одиноко стоящий у ворот. Внутри, в холодном чреве, уже ждали четыре такие же бутылки с коньяком на дне.

Фрагмент 5: Вершина мужества. Фиолетовый эпилог

Снег не прекращался. Тарифы такси выросли. Гости начали утекать в ночь. Четверо, включая одну из девушек, ушли…

… первым рейсом. Вторая машина притерлась к бетону. Экстракторы-неразлучники волокли коллегу под мышки. У машины одному пришлось самостоятельно рвать ручку двери.

Тело развернули спиной к проему, механически всадили на сиденье, забросили ноги через порог и захлопнули створку. Один из экстракторов постучал водителю в стекло, показав указательный палец. Развернулся к Дурнейко.

— Виталик, спасибо. Как всегда — весело. Желаю тебе перестать ездить на работу на троллейбусе. — Он начал обходить кузов.

Второй прижал ладонь к груди:

— Да, Виталик, спасибо за прием. Желаю тебе в сорок лет не жить с мамой. — Он отдал подобие чести Валерике: — Как всегда, доберется сама.

Хлопнула дверь, такси тронулось.

Виталик и Валерика вернулись в гараж. Дурнейко упал на диван. Валерика знала, где находится рубильник — желтый свет погас. Ровно через семьдесят две секунды в плотной тьме проявились два красных уголька.

Валерика вызвала машину. Открыла сталь, подмигнула Виталику, сидевшему на стуле в дальнем углу, и скрылась за снежной ширмой. Дурнейко выпускал дым. Коньяк пульсировал в артериях, обжигая с каждым ударом сердца. Гормоны растекались по грудной клетке тяжелыми волнами. В голове звенело чувство триумфа. Виталик находился на своей вершине.

Метафизика Неба. Фрагмент: Твердь и Термика

Ветер имел вес. Солёная плотность входила в Генри, стирая нужду в координатах. Крики птиц — не звук, а часть рельефа. Море дробило себя об отвесный камень в дюжине разных акустик. Тени вжались в раскалённый песок: полдень.

В центре синего вакуума росла гора, выкачивая жизнь из воды. Титан. План Генри был архитектурно прост: созерцать жар и слышать воду.

Утро началось с высоты матраса. Вчерашний день схлопнулся в 120 страниц перелёта и 15 минут асфальта. Затем — «Эрл Грей» и рывок к береговой линии. Тело подало термический сигнал: запрос на смену режима.