Книга За солнцем, страница 273 – А. Кластер

Человека, разрушавшего его жизнь.

Здесь собрались ребята звена. Они изменились. Вся яркая смелость, вся вольная сила – померкли. На глаза и лица легла тень его заключения, холодного пепла, утраты и тишины, протянувшейся сквозь эти новые, тусклые дни. Только связь, общая память, путь, пройденный вместе, ещё звучали. И согревали сердце, и мучили.

Тэхмирэт глядел прямо перед собой – взглядом, каким человек может уставиться в глухую тёмную стену. Очень прямой – но прямота эта походила не на гордость, а на судорогу, что стискивает горло, – эта судорога стиснула и горло Анкарата, рассекла дыхание.

Карантера казался растерянным, руки его не успокаивались, теребили пряжки наручей, пояс, ножны, перевязь копья – так двигались иногда руки людей Печати в чёрной сердцевине хвори, сами по себе, безотчётно.

Гарджи смотрел по сторонам, взъерошенный, обозлённый – ярость клокотала в его груди, колола под рёбрами шипастым комком, стыла в горле. Гарджи знал, что сейчас случится, не просто не желал этого – злился, искал те слова, что могли бы это предотвратить, но слов не было. Ни у кого из них слов не осталось.

Гиртарэм, непривычно тихий и бледный, уронил руки плетьми, переминался с ноги на ногу, чуть заметно покачивался – словно его вела, толкала из стороны в сторону очередная глупая песня. Анкарат прислушивался, искал, хотел поймать хотя бы отзвук. Все они, кажется, хотели. Но ничего не было. Только тяжёлый шум крови и гул доспехов – общий звук, что связывал их до сих пор.

Башарэд замер как каменный. Не мигая смотрел в око огня, словно ждал ответа и помощи.

А Иртрана смотрел на Анкарата, смотрел и смотрел – словно желал затвердить, навсегда запомнить, остановить время или вернуть другое, то, пока продолжался их бесконечный поход, или то, когда прежний Огонь и Солнце ещё не ушёл в землю – так же, как теперь Анкарат уйдёт ещё дальше.

Их звено, ещё цельное, казалось в тот миг разбитой на части душой.

— Ваше наказание, – произнёс отец, – окончено.

Око огня сверкнуло ослепительно, жарко – так сверкает разящий клинок.

На вдох их объединила не память, не сила, не дружба. Острая боль.

Вдох иссяк.

Свет ока огня посерел, поблёк.

Анкарат остался один.

— Теперь вы свободны от него, – отец помедлил, – можете попрощаться.

Отступил, и они подошли, заговорили все вместе, их голоса слились золотыми волнами, бушующим гулом.

После Анкарат пожалел, что не смог различить тех слов. Это был последний их разговор.

В другой день, сумрачный, исхлёстанный ливнем, на Ступени у подножья Вершины, там, где сказал когда-то: «Двигайтесь, как Рассвет», – отец объявил свою волю и приговор. Прощение и задачу. Анкарат отправится в новую землю, принесёт ей огонь Старшего Дома, соединит с волей нашей земли. Он взял на себя так много, значит, готов совершить невозможное. Пусть совершит. А когда вернётся, мы примем его назад. Увидим, кто он есть и имел ли право поступать так, как поступил. Те, кто шёл за ним, получают прощение. И свободны выбрать любую судьбу.

Анкарат смежил веки, подставил лицо дождю. Хотя бы это исполнилось. Они свободны.

— Решайте сейчас, – продолжал отец, – идите с ним или останьтесь. Последствий для вас не будет.

Совсем как тогда.

Рухнула тишина.

Его люди, измученные Скалой, темнотой и голодом, стояли нетвёрдо, смаргивали морось и серый свет.