Книга За солнцем, страница 127 – А. Кластер

Анкарат задохнулся от ярости, хотел ударить – но клятва с той же силой отшвырнула назад.

А человек, наделённый волей Правителя, вышел вперёд – перед цепью Отряда, перед воинами Города, замершими за ней. Возвращаясь на место, Анкарат взглянул на шеренги своего гарнизона и на друзей. Курд вцепился в перекалённую цепь, не мог отвести глаз от погибшего, его явно мутило. Имра глядел в другую сторону – лицо его, хоть и зажившее, казалось скошенным страхом, болезненной усмешкой. Шид не смотрел никуда – может быть, снова рухнул в беспамятство Испытания. Только Шейза улыбнулся щербатой улыбкой, вскинул копьё.

Гриза здесь не было.

И хорошо. Хотя бы его не было.

— Да уж, – процедил сквозь зубы Гарджи. – Что там говорил тот контрабандист? Тебя не исправить, подчиняться не станешь? Можно его понять. Только клятва нам и поможет.

Анкарат щёлкнул мечом в ножнах:

— Могу сделать так, что поймёшь контрабандиста ещё лучше.

Тэхмирэт шикнул на них как на детей.

Аметран заговорил:

— Мы исполнили волю Правителя. Направили в Сад-на-Взморье человека с предложением наших условий. С возможностью обойтись без разрушений. Эта возможность была отвергнута. Значит, они желают войны. Значит, есть только один путь. Пойдём вперёд и возьмём эту землю. Будем двигаться, как солнце. Сад-на-Взморье держит суть своей силы корнями. Мы их сожжём.

Анкарат вслушивался в память Отряда – но не мог отыскать, когда подобное было прежде. Наступление целой цепи, объединённая сила звеньев обрушится на город.

— Мы сожжём туман, – объяснял Аметран, – ударим вглубь, чтобы они не могли защищаться. Дальше взять его будет несложно. Без колдовской защиты они не станут упрямиться. Главное – вовремя остановиться.

Аметран не хотел дальше рисковать людьми. Сила Отряда имела множество форм. Обрушивала скалы, разламывала землю, заставляла кипеть облака. В этот раз она покатится впереди волной, так, чтобы задавить и развеять туман, сжечь летящие стрелы, обрушить белые стены. Отряд войдёт в город, следом войдёт пехота – чтобы удерживать улицы, пока Отряд проберётся к дворцу.

Весь день они провели на гребне холма, в полосе раскалённого воздуха.

За границей его мелькали силуэты заклинателей, вспыхивали и отдавались в сердце знаки. Камень, металл, движение, время, опоры, огонь и солнце. Снова, и снова, и снова. Мысли плавились, перемешивались с чужими. Анкарат слышал, с каким жадным восторгом и острой тоской ждёт атаки Иртрана, мелькала у сердца память о Рыжих скалах, о крови, почти неразличимой на красной земле, такой, словно вся земля стала кровью.

Слышал воспоминания Карантеры о девушке, оставшейся на Вершине, – дождётся или забудет? О прощальном взгляде старшего брата – не понять, чего в этом взгляде больше, унижения, облегчения? Кто хотел бы увидеть войну, подобной которой никто не помнит? Точно не тот, кто не способен пройти Испытание Отряда.

Анкарат слышал, как мечутся мысли Гарджи, стремительные и злые – насекомые в зной. Гарджи считал: план Анкарата лучше ещё одной глупой атаки. Гарджи считал: всё катится в пропасть, суть этой магии нам неизвестна, зачем нам этот город, зачем нашей земле эта сила? Здесь всё чужое, зачем? Гарджи злился, гнал эти мысли, но они жалили только сильней.

Башарэд жалел о том, что не успел посмотреть на город в прошлый раз. После того, что случится сегодня, смотреть на него вряд ли захочется. Башарэд не сомневался в победе.