Книга За солнцем, страница 115 – А. Кластер

Ведь в этот раз Анкарат был не один.

Блеск доспехов звена резал мрак, слитный гул стелился над темнотой. Где-то вдалеке Гиртарэм насвистывал песню из какого-то нового представления. И представлением, и привязчивой этой песней он за последние дни ужасно всем надоел, но сейчас каждый был слишком сосредоточен, чтоб его оборвать. Рядом гремели шаги Башарэда – гремели о камень, хотя Анкарат ступал на взрыхлённую землю. Каждый двигался в собственном пространстве – души и магии, – но они были вместе.

Время Тьмы и время Проклятий кружило вокруг, но они были вместе.

Эта общность, на тренировках ставшая такой привычной, удерживала ясными мысли, отгоняла болезненную память о клятве, о Китеме. Эта общность каждого из них делала сильней, светила, вела вперёд. Да, он пришёл не к свободе, которой искал, но в этом слитном движении было что-то важное, ценное, прежде неведомое. Анкарат был среди равных ему, он был частью неразделимой силы. Здесь никто никого не предаст, не отвернётся, не испугается. И не погибнет из-за этого страха.

Через две сотни шагов свист Гиртарэма стих.

Сейчас.

Иртрана вскинул лук, золотым всполохом стрела порвала мрак – он опал, рассеялся.

Над ними поднималось Проклятье.

Словно вверх потекла река – чёрная, расцвеченная багряными струями, под шкурой-потоком мерцали рёбра, пульсировал узел сердца. Тварь гремела как водопад, но голодный, чудовищно древний. Словно не пройденный, вплавленный в камень путь обрёл волю, но волю необъяснимую и чуждую.

Иди вперёд.

Знаю.

Гул доспехов сомкнулся вокруг Проклятья, и Анкарат рванулся ему навстречу. Общая сила влилась в удар, умножила скорость. Чернота обжигала, растекалась смолой, стоило ей коснуться кожи – вспыхивала чужая память, перевёрнутая, иная, с обрыва священной скалы лилась кровь, столько горячей крови, кто-то кричал, кто-то пел жуткую песню из нескольких слов, эта песня под бой барабанов качала мир, глухая, бессмысленная, песня сломанной судьбы, оборванного пути. Ритуальные знаки прожигали камень – до подземного солнца. Анкарат стиснул зубы, прорубаясь вперёд, колдовская сталь обжигала руки – до самого дна души. Обжигала, но подчинялась.

Может, для этого меч и пришлось переплавить?

«Так не было, – дрогнул голос самоцвет-сердца, – это морок».

Кажется, то же сказал Тэхмирэт – в общей силе, в общем движении его голос было не различить, но звучал он спокойнее и ровнее. Время замедлилось, чёрный жар отступил, но Анкарат ушёл глубоко в чёрную реку. Ослепнув в глубине Проклятья, вдруг спросил себя: каким был Тэхмирэт до Испытания? Какими были все они, прежде чем стать элементом звена? Каким станет сам Анкарат?

Да, время шло слишком медленно, лишние мысли.

Отпусти, – бросил Гиртарэму, – справлюсь.

Ударил ногами взрыхлённую землю, рванулся вверх, замелькали мимо рёбра Проклятья, в глаза и горло текла чернота, горько-сладкая, будто смешанная с шельфом. Огромное сердце чудовища билось, как воспалённое солнце времени Тьмы. Анкарат вспорол его снизу вверх, сразу после вонзилась стрела – сердце лопнуло, окатило густой раскалённой кровью. Анкарат рухнул в землю вместе с Проклятьем, тяжесть его потянула на глубину, но Башарэд разрубил шкуру чёрной реки. Всё развеялось.

Анкарат поднялся, задыхаясь, кровь чудовища заливала глаза, склеивала веки, и он всё ещё видел: падает, падает вниз со скал алый поток, грохочут, качая мир, барабаны.