Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 77 – Екатерина Звонцова

— Насколько хорошо вы знаете Юшидзу Ямадзаки? – Мэзеки осторожно нарушил тишину.

Кацуо словно не сразу очнулся, даже не повернул головы, отвечая:

— Настолько же плохо, насколько остальных. Мне было не о чем говорить с вашей семьей.

— Почему?

Этого Мэзеки откровенно не понимал. Обычно пришлые быстро и даже нагло вливались в династию. Им было принято дарить титулы, чины или хотя бы землю, их поднимали до нужного уровня во всем, от одежды и здоровья до образования и боевых навыков. Так повелось издревле: Правило Равнокровия позволяло властителям – во имя счастья, разумеется, – сочетаться браком хоть с рабами, хоть с пиратами, хоть с дикарями. Чистоту их сердец проверяло Правило Безгрешности, а затем каждого, кто входил в семью, подобало воспринимать как драгоценный камень, лишь по недоразумению не ограненный, или хотя бы как яркую стекляшку, которой при должных усилиях удастся подобрать и удачную оправу, и применение. Кацуо… Кацуо же, едва переехав, отмежевался и от новой семьи, и от старой. Какое высокомерие…

— Ты считаешь себя лучше нас? – напрямую спросил Мэзеки и поспешил поправиться: – Их. Ямадзаки. Хотя ладно, можно сказать, что и меня, ведь я…

Кацуо опять усмехнулся, так скользко, что Мэзеки пожалел об уточнении. Разве ему не плевать, что крутится у этого типа в голове? Еще и сбился на «ты»…

— Я считаю вас другими, – прозвучало просто, даже без желчи. – И считаю, что никогда не стал бы правильным человеком, если бы рос при дворе и выбрал путь… например, баку-тай.

— Баку-тай сильны, достойно обучены и не трусливы, вряд ли ты мог не заметить это, пока защищал город от людей моего господина, – холодно напомнил Мэзеки.

— Породистые псы, даже армейские инубаку, выращиваются в питомниках. Место волка – лес. – Кацуо снова глубоко затянулся. Его кисэру уже, кажется, почти погасла. – Это ничего не говорит о силе волков и псов, она может быть равна, речь скорее об их чутье, выдержке и умении действовать там, где стелется туман или все заросло терном. – Зажав трубку в пальцах, Кацуо посмотрел на Мэзеки. – Там, где пес кинется грудью напролом и изранится о колючки, волк найдет способ преодолеть преграду вопреки туману. И правильно почует, когда и как бить.

— То есть я даже смягчил правду. Ты считаешь себя лучше всех. – Мэзеки рассмеялся, сам того не осознав. И еще больше удивился, что не злится. Разговор его занимал.

Кацуо неожиданно ухмыльнулся и, подняв свободную руку, сам погладил себя по макушке.

— Можете думать и так. – Глаза остекленели. Рука замерла на волосах. – Но я вижу, что важной детали вы не понимаете. Есть времена и сражения, где нужнее волки. Есть – где нужнее псы. А еще есть щенки, которые уходят в лес, думая, что там научатся рычать.

Мэзеки вздрогнул. На миг показалось, будто это очередная издевка: «Куда ты лезешь, что пытаешься обстряпать, лучше бы сбежал или, по крайней мере, подошел к своему плану основательнее, найдя людей надежнее, чем парочка оборванцев». Но, похоже, нет. Даже смотрел Кацуо не на него, а куда-то в пустоту. И выглядел безумным: опять поглаживал себя по голове.

— Скажи, опасаться сейчас неожиданностей точно не стоит? – Мэзеки спросил это, просто потому что резко захотелось разрушить тишину и отогнать смутную тревогу. А может, и помочь в этом своему странному собеседнику. – Я имею в виду…