Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 142 – Екатерина Звонцова

Поначалу, понаблюдав за баку-тай и прислугой, Ичи выяснил, есть ли во дворце те, кого искал господин Мэзеки. Невестам разрешили свободно ходить везде, никакие покои и коридоры не охранялись по-особому. Ничего не принесли и несколько осторожных прогулок по подземельям: камеры пустовали, погреба полнились лишь припасами и западными напитками в запечатанных бутылях. Последними Ичи исследовал этаж слуг, рыбацкие и садовые домики, уже не надеясь ни на что. Но в тот же день он выяснил про еще один императорский дом – малый охотничий, находящийся в окрестных угодьях. В этом-то направлении раз за разом и выезжал император, воины – с ним. И в тех же лесах планировалось следующее испытание отбора. Для тех, кто пройдет нынешнее – объявленное два дня назад.

«Светлые гостьи, мое сердце все еще болит по сестре, – вот что позавчера утром, за тихим завтраком на солнечной хэторо, объявил Юшидзу Ямадзаки, поднимая чашу со сливовым вином. – Поэтому мое первое пожелание будет таким. Пусть каждая из вас подарит мне что-то, что напоминает ей – и будет напоминать мне – о нашей покойной императрице, Сияющей и Цветущей. Я буду рад любой, самой скромной вещи, хочу лишь, чтобы она шла от сердца».

С той минуты всполошенные девушки старались кто во что горазд. Пока одни сочиняли стихи, что-то вышивали и вырезали из камня, другие в сопровождении бдительных баку-тай лихорадочно скитались по лавкам и рынкам. Ичи придумал подарок сразу, но пришлось ждать два дня, чтобы улегся шторм. Госпожа Окида же, казалось, не собиралась делать ничего вовсе.

— Уверены ли вы, – робко заговорил Ичи, снова беря раковину и возвращаясь к кромке воды, – что не хотите вручить императору мой дар? И, к слову, нет ли у вас палочек для еды?

Он сел на корточки и положил раковину в воду, крепко удерживая, чтобы прибой не отобрал. Госпожа Окида за спиной вяло усмехнулась.

— Как ни удивительно, есть, они были нужны мне самой. Лови! – Свистнул воздух, Ичи развернулся, быстро вытянул в ее сторону левую руку и поймал приборы. – Ого. И все же для рюдзюцуби ты ловок!

Ичи уже опустил глаза, смотря, как с каждым набегом волн темнеет, мокнет подол одеяния. Запоздало понял, что она права и демонстрировать такую ловкость не стоило. С другой стороны… по легенде, он сиротка, сбежавшая с Правого берега и не нашедшая никакой работы, кроме ныряния за моллюсками. Только потом, немного заработав и повзрослев, открыла пекарную лавочку, где стряпала тех самых восхитительных сдобных рыбок и лепешки с пряными кальмарами. Наверное, такая суровая жизнь оправдывала ловкие руки и хорошую реакцию.

— Что касается жемчужины, – продолжила госпожа Окида, поняв, что ответа не будет, а Ичи уже возится с раковиной, ковыряет створки, – нет, конечно. Подумай, что, если он попросит меня достать еще? Да и… две ловчихи жемчуга на двенадцать невест? Смешно! В мое прошлое израненной пиратской пленницы это не подходит.

— Меня тревожит, что у вас нет подарка, – пояснил Ичи, упираясь в песок уже коленями и склоняясь ниже. Сила, которую требовалось приложить, должна была быть осторожной. Моллюск, старый, крепкий, словно сопротивлялся, хотя, конечно, не мог.

— С чего ты решил, что нет? – снова заершилась госпожа Окида, и Ичи вздохнул.

Пора было признать: отношение ее к нему здорово подпортилось. И он расстраивался еще и из-за того, насколько виноват сам. Наверное, не стоило превращаться в рыбу-прилипалу, устраивать все это, достаточно было взять себе запасной план господина Кацуо: наняться в служанки, прачки, поварихи. Но тревога оказалась сильнее доводов разума. Подпускать Окиду к императору одну не хотелось. И, как оказалось, правильно.