Книга Талигойская баллада. Пламя Этерны, страница 89 – Вера Камша

— Почему же ты не спас его, когда еще было время?

— Я ошибся, – спокойно признал Богопомнящий. – Ринальди мне казался слишком непредсказуемым и оттого опасным. Он был единственным из вас, кто играл Силой Раканов, ничего о ней не зная и даже не догадываясь, что творит. Анакс видел, на что способен его брат, а каждый судит по себе. Эридани подстроил смерть Анэсти и ожидал подобного от Ринальди; поверить, что кому-то не нужна власть, анакс не мог.

— И все равно ты не сказал, почему не вмешался.

— Потому что Ринальди Ракан был чудесным человеком, любящим братом, отличным воином и, возможно, недурным военачальником, но никудышным анаксом! Я полагал, что Эридани спасет державу, в том числе и своей подлостью, а честность Ринальди ее погубит наверняка, но я уже признал, что ошибался. Сейчас надо думать о будущем, а не искать виновных.

— Я не ищу виновных, я хочу защитить невинного.

— Невинного? Что ты знаешь о Силе Раканов? – Вопрос прозвучал властно и неожиданно.

— Мало, – покачал головой Эрнани. – Эридани ничего не успел мне сказать.

— Скорее, не захотел. Анакс считал, что пока наследник не обрел знание, он безопасен. Это тоже было ошибкой. Изначальных Тварей разбудило проклятие Ринальди. Будь несчастный виновен, ничего бы не произошло, но он был прав перед Абвениями, и те ответили. Гибель Гальтар могла остановить лишь кровь истинного виновника. Так и стало. Лабиринт вернул Раканам меч – значит грех искуплен, и нужно жить дальше. Уцелей Ринальди, я бы первым настаивал на правде, но он погиб. Остались ты и Лорио, ты хочешь погубить и его?

Абвениарх был прав, и как же отвратительна была его правда. Эрнани поднял измученный взгляд.

— Мастер Коро, Рино назвал тебя братом. Что скажешь ты?

Что он может сказать?! Спасая Ринальди, Диамни готов был пойти на казнь, готов, ненароком коснувшись зачарованной решетки, стать живой статуей, но тогдахудожник не колебался, а сейчас не знает, что отвечать. Справедливость по отношению к одному, к тому, кого ты любишь, и беда для многих тысяч… Вот они, «Уходящие» мастера Сольеги! Вот о чем кричит взгляд Унда, предающего свою любовь, чтобы не предать свой долг перед живущими и теми, кто еще лишь должен родиться.

— Если бы Ринальди был жив, он отдал бы свою честь за жизнь Гальтар и анаксии. Мы должны скрыть правду, Эрнани. Хотя бы на время.

— На время, – подался вперед Эрнани, лицо его просветлело, – вот именно! На время, пока все образуется…

— Вряд ли такое случится, – Абвениарх был беспощаден, – но теперь и впрямь пора похоронить своих мертвых. Эрнани Ракан, я всю жизнь служил – нет, не Абвениям, которые ушли, и никто не знает, вернутся ли. Я служил и служу Золотой Анаксии. То, что я скажу тебе, я собирался сказать Эридани и надеялся, что он поймет. Однако то, что для анакса, владеющего Силой, было лишь одной из возможных троп, для тебя становится единственной. Ты должен отказаться от Силы Раканов и веры в Абвениев. Ты должен оставить Гальтары с их призраками и построить новую державу, которая держится не на дарах Ушедших, а на разуме, мече и золоте.

— Как я могу отказаться от того, чего у меня нет? – В голосе юного анакса безнадежность мешалась с… презрением? – И как ты, именно ты, можешь говорить о смене веры?

— Тебе не исполнилось и семнадцати. Когда тебе минет шестьдесят шесть, ты перестанешь удивляться. Ты отречешься от Силы Раканов именно потому, что ей не владеешь. Пережитый Гальтарами ужас возродил веру в древние запреты и Силу Раканов. Гальтары не сомневаются, что Ринальди разбудил чудовищ, а Эридани ценой собственной жизни загнал обратно, но столица – это еще не анаксия.