Книга Талигойская баллада. Пламя Этерны, страница 86 – Вера Камша

Художник развернул плащ, неистово вспыхнул вделанный в рукоять камень, лиловый и злой, словно глаз изначальной твари. Пенная река берет начало в пещерах, наверняка они связаны с Лабиринтом. Об этом никто никогда не думал, ведь сквозь поток пройти невозможно, но Абвении сочли неуместным оставить меч себе, они забрали только жизни. Сначала – одну, затем множество.

— Это я! – Беатриса куда-то рванулась, но Лорио ее подхватил. – Это я виновата!!! Я должна была умереть, тогда анакс был бы жив… Все были бы живы!

— Успокойся, родная, – седой полководец нежно, но сильно прижал бьющуюся женщину к груди, – тебя вела честь… Ничего уже не исправить!.. Подумай о ребенке.

— О ребенке?.. О ребенке?! – Беатриса была даже не бледна… Эрнани не рискнул бы подобрать слово, описывающее лицо эории. Не ужас, не боль, не страдание, не отчаяние – все это слишком мелко и ничтожно.

— Дитя невинно, – твердо произнес Борраска. – Абвении милостивы, нашсын пойдет не в отца, а в его брата.

— Мой сын будет похож на анакса… – Беатриса шептала словно во сне, – на Эридани… Да… Я попробую… Попробую жить! Не бросай меня, нас… Пожалуйста. Только не бросай… Я так виновата…

— Тебе не в чем себя винить. – Лорио нежно, словно маленькую девочку, поцеловал жену в лоб и преклонил колено перед Эрнани. – Мой анакс! Позволь мне увести эорию. Я скоро вернусь.

— Эорий Борраска… – Эрнани взглянул на меч, который по-прежнему держал художник. – Мой Лорио, ты свободен до утра. Эория нуждается в тебе сильней, чем кто бы то ни было, а я… переговорю с мастером Коро.

— Благодарю моего анакса. – Полководец обнял дрожащую жену и вывел, почти что вынес из комнаты. Стукнули копья стражей, скрипнула дверь. Теперь они остались вдвоем – художник и его ученик, анакс и простолюдин, принесший меч погибшего повелителя.

— Диамни, – Эрнани взглянул художнику в глаза, – ты сказал все, что знал?

Серые глаза эпиарха глядели взросло и строго. Как же мальчик изменился за эти несколько дней! Да разве он один, все они стали старше не на годы – на века!

— Мой анакс…

— Диамни, сейчас ты решишь раз и навсегда. Или мастер Коро расскажет анаксу все, что знает о мече Раканов, и вернется к своему учителю и своим картинам, или Диамни останется с другом и поможет… поднять то, что ему не под силу.

Художник молчал, глядя в лицо собеседника, из которого словно бы высосали молодость. Гладкие щеки, которых еще не касалась бритва, легкие темные волосы, пухлые детские губы и исполненные тысячелетней горечи глаза. Анакс ждал ответа, и художник ответил:

— Я остаюсь.

— Спасибо, – больной мальчик, ставший повелителем огромной, разрываемой смутами державы, неуверенно улыбнулся. – Помоги мне перебраться к окну и сядь рядом. А меч… Положи его так, чтобы я не видел, мне страшно на него смотреть.

Страшно? Почему? Что такого в этой неудобной аляповатой вещи? Или реликвии может чуять лишь Ракан? Диамни снова завернул клинок в плащ, положил на кресло с идущими вереницей леопардами, перевел юного анакса через комнату, помог сесть и сам пристроился рядом. Сказать или нет? Мертвых не вернешь, а правда порой причиняет страдание. Нужна ли этаправда Эрнани, Лорио, еще не рожденному ребенку, тысячам обитателей Гальтар?

— Я остался совсем один, – мальчик не жаловался, просто говорил, как есть, – я – анакс, только я не справлюсь. Эридани ничего мне не рассказал, он слишком спешил. Сила Раканов для нас потеряна, а без нее не удержаться. Пока жив Лорио, пока никому не известно, что на троне – пустое место, анаксию еще будут бояться, но потом, через десять, двадцать, тридцать лет?