Книга Талигойская баллада. Пламя Этерны, страница 68 – Вера Камша

Диамни прислушался – за ним никто не шел. Художник невесело усмехнулся своей осторожности – стража у холма Абвениев никогда не стояла, это место защищало само себя, а охранять Капкан Судьбы и вовсе глупо. Случайный человек ко входу в Лабиринт в ночь после казни тем более не потащится. Нет, опасаться некого, по крайней мере, из числа смертных.

Мастер взглянул на небо: полночь давно миновала, но до рассвета далеко – самый сонный час. И самое подходящее время для свидания, только здесь ли Ринальди? Дождался или решил, что новоявленный любимец анакса забыл о своем обещании или струсил?

Проклятую решетку окружал лиловатый ореол, едва заметный в холодном лунном сиянии. Луна светила художнику в спину, тянула любопытные лучи в глубь пещеры. Уже по-летнему теплая ночь отнюдь не была темной, хотя любая темень наверху не сравнится с непроглядной вечной чернотой. Ринальди был смел до безрассудства, но от Эрнани мастер Коро знал, что подземелий эпиарх-наследник не любил. Не любил и по закону вселенской мерзости угодил в самое страшное из них! Художник подошел вплотную к невысокому каменному порогу, теперь между ним и заклятой решеткой оставалось не больше ладони.

— Эпиарх… Мой эпиарх, ты здесь?

— Ты пришел?

Рассеченное тенями лицо казалось мраморным.

— Как я мог не прийти?

— Так же, как все остальные, – глаза Ринальди сверкнули странным зеленовато-лиловым огнем, какого художник ни разу не замечал у людей. Только у кошек. И еще подобный отсвет порой появляется на шеях сизых голубей, когда они разгуливают по освещенному солнцем двору. Видимо, дело было в лунных лучах, смешавшихся с окружавшим решетку сиянием.

— Вот воровской кинжал, – мастер торопливо раскрыл свой ящичек. – В ручку вставлена отмычка. Мой эпиарх сможет открыть замки?

— Попробую.

— Я подожду.

Ринальди возился долго, очень долго. Диамни успел проклясть все на свете и перемолиться всем богам. Если эпиарху не удастся снять цепи, ему не выплыть.

— Готово, – Ринальди делано засмеялся, – никогда не думал, что быть вором так трудно.

— Для таких, как эпиарх.

— Эпиарх умер и похоронен, – резко бросил пленник Лабиринта. – У эпиарха была прорва приятелей, сотни друзей до гроба, десятки любовниц и три брата… Не осталось никого… Но Чезаре и Анэсти мне бы поверили, клянусь тебе, поверили бы! Только Анэсти мертв, а Чезаре где-то носит, хоть бы только жив был…

— Не думай об этом! – прикрикнул художник. – Держи. Сначала меч. Осторожно!

— Я осторожен, как кот на кухнях. Никогда не тянуло превратиться в статую, а теперь и подавно.

— Ножны… Пучок лучины, вокруг я намотал веревку, мало ли что… Сандалии… Еще лучина… В кольце – яд, надеюсь, не понадобится… Дротики… Второй кинжал… Пояс… Проклятье, боюсь, он заденет решетку…

— Обойдусь, я уже приспособил цепи. Очень удобно, а яд забери.

— Ты прав. Фляга… Вторая… Масло… Если натереться, будет не так холодно, а вот это – самое важное. Мастер Лэнтиро два дня вспоминал все, что известно о катакомбах и подземных реках. Здесь приметы, которые должны указать дорогу. Учитель уверен – стоит найти ручей, и все будет хорошо.

— Значит, найду… Я, пока тебя ждал, пытался думать. Похоже, первый раз в жизни. Я был дураком, а без дела стал еще и гулякой, но по большому счету никому не причинил зла, клянусь тебе! Тем более женщинам… Я с ними спал, но я их не принуждал и не обманывал. Они знали, чего от меня ждать, а жениться без одобрения анакса и высших эориев наследник не может, это всем известно. Мастер, то, что со мной сделали, – не месть. Целили не в меня, а в брата. Эридани – прежде всего анакс, а потом уже все остальное, но он меня любит! Бедняга пытался меня вытащить, а до меня не дошло. Понимаешь, брат думал, что я виноват, и все равно хотел меня спасти, а я… я ведь знал, что не трогал эту девку…