Книга На порубежье, страница 89 – Андрей Булычев

Двое скользнули правее, и командир приготовился дать команду остальным двигаться вверх. Вдруг округу огласил резкий вскрик.

— За мной! — рявкнул Лютень, выхватывая меч.

Со стороны дерева послышался гортанный вопль, и в ответ загомонили от подножия холма. Впереди звякнула сталь, и раздался протяжный стон. Внизу на каменистой земле возились двое.

— Свои-и, братцы, свои-и! — донёслось сдавленное. — Подмял я его, держу, тряпку засуньте в рот!

Лютень со Сбыней вывернули руки елозящего под Дубыней дана, а Цветан засунул ему в рот комок ветоши.

— Вяжи его! — рявкнул командир. — Девятко, Еремей, вниз! Задержите тех, кто сюда полезет! Устим, Дубыня, не ранены?! Братцы, хватаем этого и потащили к стене!

Схватив связанного датчанина, пластуны вынесли его к стене.

— Скидывай верёвки! — крикнул, задрав голову, Сбыня. — Цветан, дёргай три раза эту, а то не дождёмся олухов!

Пленного поднимали первым, на середине подъёма он выплюнул ветошь и орал как оглашенный. Снизу ему вторили голоса спешащих на помощь соотечественников. Пластуны забирались на стены под этот дикий ор. Взревел крепостной онагр, добавляя особую ноту в эту какофонию звуков, и россыпь булыжников ударила по каменистому склону.

Последней, закинув самострелы за спину, забиралась по верёвкам оставленная пара. Свистнули стрелы, одна из них ударила рядом с головой Еремея. В ответ полетели стрелы с крепости, прикрывая отход пластунов. Перевалившись через парапет, спрятались за стенами и они.

— Да заткните уже ему глотку! — рявкнул, выдыхая, Дубыня.

Донеслись два глухих удара, и крик перешёл в стон.

— Эй, тише, тише там, а то прибьёте ненароком! — крикнул ратникам Лютень. — Мы что, его зря сюда волокли?! Развоевались тут!

Через пару часов хмурый осенний рассвет разогнал тьму, на стены заступила новая смена, а старая пошла отдыхать. Внизу, у самого подножия холма, копошились люди. Слышался стук и чужой говор.

— Обустраиваются даны, — заметил, вглядываясь в очертания предместий, комендант. — Колья начали вокруг забивать, в корзины камни насыпают, всё как я и говорил.

— А вон там, в дальнем конце поляны, они тяжести сгружают, — Малюта указал рукой. — Эх, жалко всё заготовленное дерево не спалили, быстро же они новую пристань возвели.

— И что, даже если спалили бы, всё одно они бы новое заготовили, — сказал Захар. — Там рукастых тоже хватает. Три дня — и срубленные брёвна бы натащили из леса. А вот там, где ты говоришь тяжести сгружают, это у них, похоже, осадной припас. Сейчас всё из ладей на поляну выгрузят, и потом розмыслы начнут дальнемёты с таранами и всем прочим собирать. Большие щиты, само собой, тоже срубят, а может, даже и подкатные башни попробуют выстроить. Дерева вокруг много, только трудись. Вон сколько его наготовили для стройки. И ведь вылазку теперь не устроишь, нашумели ночью пластуны.

— Зато мы языка хорошего прихватили, — ответил вышедший из башенного хода Лютень.

— Тьфу ты! — сплюнул с досады комендант. — Вот любите вы, когда вас не ждут, появляться!

— Что есть, то есть, — усмехнулся тот. — Не хотели шуметь мы, Игнатьевич, да на обратном пути пара моих на отошедшего до ветру дозорного нарвалась. А там уж закрутилось. Ну и коли так, одного живым с собой прихватили.

— Разговорили?! — заинтересованно спросил Малюта.