Книга На порубежье, страница 67 – Андрей Булычев

— Да нет, тут не везение, Олег Ярилович, — не согласился с ним Сотник. — Тут точный расчёт и сама организация штурма. Ну и, конечно, гораздо лучшее оружие, чем у немцев. Те же орудия огненного боя — пушки возьмите или онагры. Без них мы бы ни башни так быстро не очистили, ни внутреннюю часть крепости. А потерь сколько бы понесли, выковыривая гарнизон?

— Ну по орудиям, конечно, сказать мне нечего, — признался воевода. — Тут ты меня, Иваныч, уел. Ладно, что дальше у нас?

— Филат Савельевич, ты за ладьями с пороховым припасом послал? — спросил тот начальника штаба бригады.

— Так точно, — подтвердил тот. — Пару часов назад ладья кормчего Петорса пошла вверх по течению к Друе, а потом направится в Полоцк. Мы на неё посадили своих дружинных, хорошо разбавив экипаж, так что и в гребцах теперь достаток, и приглядывать за немцами есть кому.

— Хорошо, дня через четыре, самое позднее через седмицу, пороховые ладьи будут у нас, — прикинул Андрей. — С Полоцка, конечно, те полтора десятка ладей, что там ожидают вестей, нам ещё дней десять придётся ждать. Долго. Предлагаю на две оставшиеся немецкие погрузить все орудия и тяжести, сколько можно, туда же дружинных посадить и отправить их в сторону Кокенгаузена. Ну и на тех, что с пороховым припасом скоро придут, тоже разместить воинов.

— Пара сотен всего, Андрей Иванович, — прикинул Варун. — Из них половина это ведь орудийщики будут. Даже если ещё сотня моих пластунов туда сядет, всё равно мало воинов против большой крепости. Эдак можем и орудия потерять.

— А если на плоты ещё воинов посадить? — предложил Тимофей. — Ну и челнов, я видел, с десяток у пристани на берегу лежит.

— Четыре, ладно, пусть даже пять десятков пойдут на челнах, — промолвил, подсчитывая в уме, Варун. — Ну и плоты. На плоты много дружинных не посадишь, брёвна сырые, не выдержат они вдоволь людей с оружием и бронёй. По пути ещё и пороги есть, пока это их пройдём. Да и от ладей они хорошо отстанут. Если только за каждой ладьёй на тягловом канате один плот тащить. Ладно, ещё сотня воинов прибавится.

— Ну вот, уже три с половиной получается! — воскликнул Филат. — Сотня это орудийщики, ещё две с половиной — дружина. А ещё Василий Андреевич обещал сразу от Локстенской крепости свою дозорную сотню к Кокенгаузену послать и сотню нальшей. Можно в судах команду ладейщиков на наших воев заменить, оставить в них по кормчему да паре самых опытных, вот и ещё прибавка. Пять сотен у нас получится. А ещё и лесные дружины союзных латгаллов и эстов будут. Небось, и гарнизон там в Кокенгаузене не больше Динабургского? Неужто не сдюжим?

— Александр Ярославович, как считаешь, рискнём, пошлём передовой отряд? — обратился к князю командир бригады.

Княжич посмотрел на воеводу Олега и решительно кивнул.

— Рискнём, Андрей Иванович. Готовь людей!

* * *

Семьдесят вёрст водного пути караван из четырёх ладей с тянущимися за ними плотами и десятком челнов прошёл за полтора дня. Восемнадцатого сентября, после полудня, заметили на берегу дымящиеся развалины и несколько всадников, машущих им руками.

— Пристаём! — скомандовал Андрей. — Наши это, из конницы Василия.

— Наши, — подтвердил, всматриваясь в очертания берега, Варун. — Молчан это, десятник, вон какая борода, не захотел её сбрить, в косицу заплёл.