Книга На порубежье, страница 57 – Андрей Булычев

— Вижу, — глухо произнёс Варун. — Подход к стенам, конечно, труднейший. Дорога всё время петляет, и вся до основания горы простреливается. Правильно Филат Савельевич говорит, треть рати мы потеряем на подступах, а сколько ещё при самом штурме… Ну ведь должно быть здесь слабое место?

— Не нашли, Варун Фотич, — виновато пробормотал Серафим. — Как только не выглядывали.

— А это кто? — Командир разведки кивнул на выходящую из ворот гомонящую толпу.

— Так местные, те, что в сельце у пристани живут, и с ними ладейщики, — пояснил десятник. — Мы ведь в грамотке про них указали. Сельцо-то само по себе оно небольшое — считай, хутор. Шесть изб всего у реки. Там несколько рыбаков живёт и судовые команды.

Подвесной мост с долетевшим до лесных зарослей скрипом и скрежетом поднялся на цепях и потом прижался к воротным створкам, создавая для них дополнительную защиту, а толпа в полсотни человек пошла вниз по склону. В руках у многих были корзины и мешки.

— Каждый вечер вот так, — заметил лежавший рядом пластун. — Как только солнце нависает над лесом, всех пришлых из крепости взашей гонят, а ворота накрепко запирают.

— А как они заходят? — поинтересовался Варун.

— Ну, это когда уж совсем рассветёт, опосля ночного и утрешнего лова, — пояснил пластун. — Рыбаки с уловом, а кое-кто и с овощем, потому как там огородики прямо у реки разбиты. Бывает, и охотники ещё дичь заносят. А ладейщикам-то, видать, скучно у берега сидеть, вот они и шастают в крепость. Там ведь харчевня за стенами, и так новый люд, а в той харчевне, небось, и пиво, и мёд испить можно, ну и подраться или ещё как повеселиться. Ладьи-то здесь не торговые, для военного дела они тут стоят. Вот их и пускают потому в крепость, считай, как бы часть гарнизона.

— Значит, харчевня и веселье внутри, — пробормотал Варун. — А я-то смотрю, больно шумно идут. Чуть ли не с песня́ми.

Пройдя последнюю дорожную петлю на склоне, толпа обогнула гору и потянулась в сторону берега. Солнце на западе коснулось верхушек деревьев, и вокруг начало быстро темнеть. То в одном, то в другом месте на крепостных стенах засверкали яркие огоньки — то караульные стражники зажгли масляные лампы и факелы, а старший бригадной разведки всё продолжал молча лежать под кустом.

— Не озябните, Варун Фотич, а то вот кафтан вам, — протянул одёжку Серафим.

— Нет, не нужно, — встряхнул тот головой. — Пошли-ка в наш овраг, Фима, будем там с командирами мозговать, мысль у меня тут одна интересная появилась.

— Нет, рискованно, Варун, очень рискованно, — покачал головой командир бригады. — Ты сам-то хоть понимаешь, что будет, если караул заподозрит худое? Ни один в живых до подножия горы не доберётся, всех ведь там прямо на склоне положат!

— Так было же такое и в датских, и в свейских землях, Иваныч, сам вспомни! — воскликнул горячо Варун. — Когда ряжеными в ворота заскакивали. Ну не в первой же раз, опыт имеем!

— Так там и крепости совсем другие, у какой из них такая высота была? — парировал Андрей. — Там сердце сотню ударов пробило, и подмога уже в захваченные ворота врывается. А здесь пока она до них в гору добежит, всех давно перебьют.

— Не перебьют, — Фотич упрямо тряхнул головой. — Я самых лучших своих бойцов с собой возьму, самых метких стрелков. Продержимся сколько нужно. Ну а как ещё? Сам же слышал, что Ильюха заявил, — не сможет он своими пушками воротную башню развалить, потому как снизу с большим углом стрелять придётся. А ежели дуро́м штурмовой ратью переть — сотни убитых и увечных на склонах оставим. Да всё хорошо будет, Андрей, ну ты же меня знаешь, у меня чуйка.