Книга На порубежье, страница 54 – Андрей Булычев

* * *

На лесной поляне в специально выставленном шатре восседали на забранных тканью берёзовых колодах предводители недавно подошедшего русского войска. Напротив них сидели старейшины, вожди и жрецы нальшей, восточного племени латгаллов. С двух противоположных сторон полог шатра был откинут, и все сидящие внутри при дневном освещении могли друг друга видеть.

— Князь, верховный вождь Таливалдис благодарит тебя за твой подарок, и в знак глубокого уважения преподносит тебе великолепный меч, — перевёл толмач слова высокого, широкоплечего мужчины с тронутыми сединой висками.

Два молодых, безбородых воина, вежливо поклонившись, положили на коврик к ногам Юрьевского князя оружие. Тот кивнул, и стоящий с правой стороны от Александра телохранитель, подняв, подал его.

— Благодарю тебя, вождь, — произнёс княжич, вынимая наполовину меч из ножен. — Пусть же клинки русских воинов и нальшей проливают кровь наших общих врагов, но никогда не поднимутся они против друг друга.

«Одноручный с широким, не очень длинным, обоюдоострым клинком и отчётливо видным долом, — думал Андрей, рассматривая со своего места дар. — Каролингский меч. Старое оружие, но сохранность его неплохая. Ну а убранные серебром ножны, скорее всего, вообще новые. Может быть, владел им в своё время какой-нибудь хирдманн из дружины викингов, их драккары пару столетий назад были на берегах Двины частыми гостями. А ведь для лесных племён меч — это действительно очень серьёзный подарок. Тогда уж на его фоне наш — просто царский: островерхий, куполообразный золочёный шлем с наносником и защитной бармицей. Кольчуга с наложенными на грудь и на плечи серебряными пластинами. Кинжал, шестопёр — он же булава с металлическими заострёнными перьями, ну и, собственно, опять же меч. Только романовский, менее широкий и более длинный, с заметным сужением к острию и хорошо развитой гардой. Вон как на всё это великолепие глазеют полевые вожди».

— …Мы не собираемся навязывать вам нашу веру, — долетел звонкий голос Александра. — Хозяева на этой земле вы — и вам решать, какая она должна быть. Обычаи и уклад жизни тоже ваши. Мы предлагаем нальшам признать верховную власть Новгорода и княжества Юрьевского, изгнать со своих земель латинян, платить разумную дань и оборонять свою землю с нашей помощью от посягательств извне.

— А какая она, разумная дань? — перевёл вопрос верховного вождя толмач. — Не получится ли так, что, признавая верховенство русских, мы попадём под ещё больший гнёт? Вы поставите новые каменные крепости у Большой реки и обложите каждый дым мытом, как это уже делают сейчас немцы. Сначала они, улыбаясь, проехали по всем нашим лесным городищам, а потом заставили платить пушниной за каждый очаг.

— Ваша дань будет на треть ниже нынешней, — пробасил Олег Ярилович. — Мы готовы закрепить это на пергаменте. Она не будет меняться два десятка лет, и только по истечении этого срока будет обсуждаться. Вашей дружине и ополчению предлагается принимать участие в совместных походах, и долей с добычи они будут наделяться честно. Под нами уже сейчас дружины племён карелов и эстов, и ни одна из них не роптала, что её ущемляют. Можете сами у них узнать. Кстати, тот сотник Мартын, с которым у вас и заладилось знакомство, сам родом из карелов. Князю Вячко Юрьевскому служил, теперь вот Александру Ярославовичу.