Книга На порубежье, страница 5 – Андрей Булычев

— Ой ли, такие ведь крепости сильные, — Милослав с сомнением покачал головой. — Как бы не оплошать. Два месяца всего, говоришь, Андрей Иванович. Ну, даже не зна-аю.

— Не хотите с нами идти?! — разнёсся звонкий мальчишечий голос в зале. — Так я сам со своей дружиной и союзными эстами пойду. Но тогда пусть и люд псковский тоже сам держит ответ перед князем Ярославом Всеволодовичем. Ему вы обещание давали. Мы же и без вас на немца пойдём.

— Александр Ярославович, не гневайся, — произнёс примирительно воевода Милослав. — Мой князь Юрий Мстиславович наказ давал с вами быть. Три дружинные сотни мои в поход идут. Да и наш тысяцкий, думаю, тоже в стороне не останется. Ну, чего, Пяткович, молчишь? — Он толкнул локтем Горяту. — Неужто развернётесь и до дому пойдёте? И как оно вас там во Пскове встретят?

— Да пойдём мы, пойдём, — проскрипел тот. — Как тут впустую вернуться? Только вот долю с добычи хорошую просить буду. Чтобы и в следующий раз, как клич будет, с большой охотой люд в поход собирался.

— Ох и расстарались, — вдыхая мясной дух от разваренной каши, произнёс Серафим. — Проголодался, пока у шатра Мартына Андреича толклись. Местята, кричи артель, есть будем. Я вам за ужином всё и расскажу, интересные есть новости.

Рассевшиеся вокруг большого медного котла пластуны по очереди черпали из него густое варево. Никто не спешил, но и не зевал. До середины вкушали молча, только слышалось сопенье и стук деревянных ложек о стенки посудины.

— Хорошо зерно разварилось, — дуя на ложку с кашей, заметил Звяга, — не то что в прошлый раз.

— Так тогда в спешке всё было, только ведь с учений пришли, а вам же поскорей надо, — развёл руками Путша. — Сами меня торопили — быстрей, быстрей, — так что не надо пенять.

— Да кто тебя пеняет? — хмыкнул Серафим. — У Звяги двух зубов нет, ему ли не знать, какая каша мягше? А по вкусу-то твоя, Путша, тоже другим не уступит. Хорошо ты её салом и травками приправил, и соли как раз. Так что не егозись.

— Да я-то ничего, — пожал плечами пластун. — Соли вот мало осталось, по горсти только на неделю её артелям дают.

— Зато овоща и мяса в достатке, — заметил Седьмак. — Осень на носу, вон как эсты его обильно завозят. И лук с репой, а теперь ещё и капусту. Говорят, скоро караван можно из поместья ожидать, вот с ним и привезут небось соли и всего прочего.

— Да, слышал, — подтвердил Вага. — За дроблёнкой к обозным заходил, сказывают, что челны уже по Чудскому озеру до устья Омовжи дошли. Ладейные передохнут и завтра к Талькхофской крепости подгребут, а там всего-то полдня — и всё сюда повозками подтянут.

— О-о, это хорошо! — Сидящие кружком пластуны встрепенулись. — И новостями, значит, ладейные поделятся. Как оно там в поместье?

— Уходили они с него в начале липня,^[2] значит, уже первый сенокос прошёл, озимые тогда зерно в колосе набрали, их вот-вот жать можно было начинать, — прикинул Серафим. — Скажут, как оно там всё уродилось. Чего ещё мастеровые нового измыслили. Чего в Новгороде и на Руси вообще творится. Мы-то тут как на отшибе нынче. У нас одни только новости, чего у литвы, у немцев или данов делается. Ну давай, старшой, поведай, чего там наш сотник рассказал?

Серафим зачерпнул из котла каши, неспешно её разжевал и, облизнув ложку, положил её около себя на полог.