Книга На порубежье, страница 129 – Андрей Булычев

— Чуток не долетают, Захар Игнатьевич, — пояснил поднявшемуся на площадку коменданту Елизар. — Полторы сотни саженей до пороков и ещё хвостик в два десятка, и вот как раз этот самый хвостик мы и не добрасываем.

— А как же они до нас тогда могут докинуть?! — бросил тот с досадой. — Не умней ведь нас эти даны, а вот же. Как подтащили всей ордой пороки, так встали, что до нас долетают их каменюки, а вот до них наши — нет.

— Так у них же вон какие махины, чуть ли не с нашу стену высотой, — оправдался орудийщик. — А у нас на башне, считай, всё тот же онагр установлен, только недвижимый. Большой здесь ну никак не выставишь, ему и места тут нет, да и башню он ведь развалит при стрельбе, вон как сильно брыкается.

— Елизар, братец, как хочешь, но нужно что-то придумать, — попросил старый воин. — Сейчас они пристреляются, и потом будут камни точно в ворота класть. До утра их в щепу размолотят, а по заре на штурм пойдут. Мы-то их, конечно, встретим, и побьём изрядно, но ты же сам знаешь, каково это — супротив такой громады грудью стоять. А коли дыры в обороне не будет, так мы и от всего войска на стенах отмашемся.

— Два десятка саженей, два десятка, — повторил задумчиво Елизар. — И угол больше не навесишь, и так клинья до упора набиты, того и гляди рама со станины вбок сверзится.

Командир обошел орудие, постучал сапогом по тяжелому дубовому брусу основания и вдруг замер. Глаза его радостно блеснули.

— Не навесишь, говоришь? Это если рама в камень вросла. А ну-ка, зови плотников, Захар Игнатьевич! Пусть они под передние брусья, поверх больших клиньев, добавочные лежни забивают. А снизу мы балки углом подложим.

— Зачем это? — Старый воин недоверчиво нахмурился. — Она и так на честном слове держится.

— А затем! Мы всю громаду на дыбы поставим. Ежели передок над плитами еще выше задерем, рычаг-то при замахе в самый башенный пол упрётся, зато при ударе в небо выше снаряд взметнет. Хвост пращи чуть позже его отпустит, и полетит наш шар не в лоб, а по высокой дуге — аккурат за те самые сажени и прямо им на головы. Будет им и угол, и дальность, и погибель нежданная!

— О как, ну может быть… — Комендант почесал затылок. — Ты уж тут разумней меня, Елизарка. Делай, как сказал. Сейчас же тебе всю плотницкую артель Дерябы пригоню, а ты им объяснишь, что да как.

Прошло не больше часа. Под дружные крики плотников дальнемёт, наконец, задрал «морду» к небу. Рама, подпёртая толстыми лежнями, замерла, словно бык, приготовившийся к прыжку. Теперь балка-упор, обмазанная ворванью, смотрела не в «лоб» врагу, а в самое небо.

Елизар проверил натяжение воловьих жил — пучок канатов гудел, как тетива гигантского лука.

— Ну, ребятушки, — выдохнул он, — теперь рычаг ударит круче, и снаряд пойдёт свечой. Главное, чтоб станину из кладки не вырвало от такой отдачи. Онфим, зажигательным заряжай!

Подносчик бережно уложил в мешок-кожеток керамический шар. Фитиль не стали обрезать вовсе и подожгли какой был.

— Готовься! — гаркнул командир и сам взялся за рычаг спуска. — Выстрел!

Удар молота по чеке — и дальнемёт «брыкнулся». С оглушительным треском, от которого заложило уши, метательная балка врезалась в перекошенную раму. Казалось, что вся башня дрогнула. Снаряд взмыл круто вверх, в самую черноту неба. Расчёт и все, кто стоял в это время на башне, затаили дыхание, глядя, как красная точка описывает небывалую, высокую дугу, перелетая все прежние метки.