Книга На порубежье, страница 115 – Андрей Булычев

— Всех убить! А-а-а! — И толпа ускорилась.

— Ждём! Ждём! Рано-о! — возвысил голос Мартын. — Готовься! Бей!

Сотня голов в полукруглых пластунских шлемах резко вынырнула над частоколом, и град стрел с арбалетными болтами ударил по харью в упор. Митяй с Местком накручивали свой реечник, перезаряжая, а рядом щёлкали тетивы луков Истомы и Путши. Вот где было их преимущество. На каждый вылетевший болт приходилось по семь-восемь стрел, пробивавших плохо защищённые тела.

— Реечники, лучников сзади причешите! — долетела команда Варуна. — Не давайте им спокойно целиться!

— Для реечников цель — лучники, что позади пешцев! — продублировал команду Серафим. — Митяй, Месток, в них стреляйте! — И выхватив сразу две стрелы, послал одну за другой.

Над головой свистнуло, вскрикнул, высунувшись во весь рост, старик эст, и Митяй, сделав последний щелчок, поставил свой самострел между двумя заострёнными кольями. Вот она, цепочка стрелков харью. Метался между ними, указывая рукой на стену, высокий воин, и Митяй, совместив на нём прицел, выжал спусковой крючок. Стальная дуга, резко выпрямляясь, тряхнула самострел, и Митяй нырнул вниз, начиная сразу накручивать ролик.

— Десять, двенадцать, пятнадцать, — шептали губы. — Довольно!

Ещё выстрел. Болт ударил в лучника, и пластун снова нырнул вниз.

— Бегут! — донеслись крики со стены. — Бегут к лесу, бей их, ребята!

Побросав шесты и верёвки у подножия вала, харью стремительно неслись к опушке. Вслед им летели стрелы и болты, и они падали, устилая мёрзлую землю телами. Перестали щёлкать из-за большой дальности тетивы луков, но реечники продолжали добивать почти до самой кромки леса. Последнего врага Митяй подстрелил прямо у дерева, взяв сильно выше прицел.

— Осмотреться в десятках, оружие проверить, раненых обиходить! — покрикивал, проходя по боевому ходу, Мартын. — Молодцы, ребята, хорошо вы харью причесали, теперь без своих господ — данов — они точно не полезут!

По боевому ходу пронесли тело убитого пластуна.

— Из десятка Урмаса, — промолвил, прижимаясь к брёвнам частокола, Истома. — Федьке Торжсковскому прямо в горло стрела попала. Вишь, как оно, только сегодня парень горячего поел, весёлый был, шутковал, и вот…

Следом эсты вынесли седого деда. Капли крови, стекая, алели на жердяном настиле.

— Хорошая смерть, — произнёс Путша. — Видно, когда-то дружинным воином в своём племени был. Белый весь, скрюченный, а стрелы метал не хуже молодых.

— Красавица, а мне воды поднеси? — Истома подмигнул проходящей мимо с кувшином женщине. Та остановилась и пожала плечами, силясь понять, что от неё хочет пришлый воин.

— Вода, вода, пить, — потянулся к кувшину пластун.

Та улыбнулась и протянула посудину русичу.

— Ох и хороша, ох и вкусна водица, — сделав несколько жадных глотков, ухмыльнулся тот. — А уж из рук такой лебёдушки и вдвойне вкуснее. Голуба, а люб я тебе? Отобьёмся — может, посватаюсь?

— Тебе тут посватаются! — вдруг рявкнул вышедший из лестничного подьёма Варун. — Так окрутят, что до самого погоста чесаться будешь! Не видишь, дурила, что у неё передник и голова вместе с шеей белым лиником^[32] плотно укрыты? Не девица это вовсе, а мужняя жена. А ну отдай кувшин! Живо новые стрелы в короб набей и тетиву замени, вижу, потёрлась она!