Книга Западный щит Руси, страница 76 – Андрей Булычев

На русских ладьях подняли паруса, и отряд пошёл быстрее. Вскоре вёсельные челны ливов начали отставать, и осталось только лишь четыре их парусных судна. А вот паруса большого отряда, шедшего южнее, не пропадали, и теперь всем стало ясно, что он идёт тем же курсом, что русские и их преследователи. От мысли дать сражение ливам пришлось отказаться, чтобы не стать добычей немцев, а то, что это они, никаких сомнений ни у кого уже не было.

— Может, они на Готланд? – задал вопрос Фрол и кивнул за корму. – Вряд ли гутам будет интересно с нами драться. Разойдёмся. Отплывут подальше, а потом и мы ливам врежем, чтобы они по пятам за нами не бежали.

— Вот и посмотрим поутру, куда они плывут, – проговорил Сновид. – Как раз после пролива и станет всё ясно.

Холодный порывистый северо-восточный ветер бросал с силой струи дождя, мачта скрипела и постанывала. Ладейщики постоянно проверяли натяжку канатов и крепление паруса. Какой раз уже кормчий впередиидущей ладьи менял курс.

— Старается Треска, поглаже нам дорожку ищет, – сказал уважительно Фрол. – Хороший кормчий, с таким и на большой волне в открытом море даже не страшно.

— Лишь бы си́верко^[15] шторм не нагнал, – проговорил озабоченно Гудым. – У нас на Студёном море, как только он задувать начинает, мы сразу во скальные фьорды быстрей ныряем. Да и тут лучше бы у самого берега быть.

Пластуны с судовой ратью жались друг к другу. По накинутым сверху кожаным плащам и пологам били холодные струи дождя. Всех тяжелее было Сбыне, вот уже какой раз он подбегал к борту и перегибался, опорожняя желудок.

— Может, сухую лепёшку пошамкаешь? – спросил сочувственно Дубыня. – Ладейные говорят, помогает.

— Видеть никакую еду не могу, от одной даже мысли о ней выворачивает, – простонал тот и опять побежал к борту.

— Не-е, не быть тебе ладейщиком, паря, – проворчал поправлявший парус Гудым. – Мы таких слабых у себя не держим. Ты щепку, что ли, посасывай, оно, глядишь, и лучшивее с того будет.

Серое холодное утро застало ладью на выходе из залива. О том, чтобы идти на север, к своим берегам, нельзя было и мечтать, и Треска взял «лево руля», ведя отряд по ветру. Тем же курсом пошли и преследователи.

— Не гуты, – сделал заключение Святозар. – Смотри, Фроуд, как они все нашим курсом пошли и, так же как и мы, рядом с берегом держатся. Выходит, всё-таки это немцы. Три больших когга, с десяток обычных ладей, не считая ливских. Никак нам их, как бы мы ни старались, не одолеть.

— Теперь только надеяться на смена ветра, – проговорил, хмурясь, кормчий. – Если он не поменяться, оторваться я не суметь. Парус на корабль у них не хуже наш, хорошо, что хоть сразу при выход от берег нас не догнать.

Трое суток прошли в непрерывной гонке, наконец ветер начал стихать, и утро четвёртых застало ладьи рядом с Куршской косой.

Неделю, пока чинилась ладья, и ещё одну, когда она уже была готова, всё мужское население городища, кроме дружины вождя, занималось тяжёлой работой. Срубали и очищали от веток и коры деревья, потом заготовленные брёвна стаскивали или сплавляли к указанному Зангиусом месту. К тому, где река делала петлю и подходила близко к берегу моря, до которого оставалось не более восьми сотен шагов. Здесь, у небольшого затона, верстах в семи выше по течению устья Тростянки и было решено мостить волоковой путь.