Книга На Запад!, страница 68 – Андрей Булычев

— Ну, ты и нагородил, Оська, – хмыкнул Варун. – «Пластунский тактикус», «орудия в лесу». Сам-то хоть веришь в то, что сейчас сказал? Какой там орудийный бой в лесу? Вот ведь выдумщик! Так и скажите все, что жаждете в лесной войне участвовать, чего языком-то попусту молоть?!

— Так точно, жаждем! – рявкнула слитно вся пятерка. – Зело хотим с вами в лесной войне поучаствовать!

— Тихо вы, не орите, оглашенные! – прошипел Варун. – Сейчас все желающие сюда на шум сбегутся! Правильно Иванович говорил, что не усидите вы тут за стенами и со сменой обратно в Андреевское не уйдете. Как в воду глядел, что одолевать меня этой своей просьбой будете. Ладно, тогда решим мы это дело так: я наберу здесь семь-восемь десятков опытных лесовиков из крепостной рати и еще из жителей и через седмицу пойду к Вирумии. Коменданту про вас скажу, небось, отпустит, так что приготовьтесь. Чтобы у каждого все для дальнего похода при себе было и по одежке с оружием никаких вопросов не возникло. Перед выходом самолично все у каждого проверю, если что не так будет, не взыщите – все пятеро в крепости останетесь.

Последняя седмица в Нарве была суетной. Тут начали сколачиваться сразу две дружины. Варун Фотич готовил к лесной войне пять десятков из бывших охотников и три из переселившихся в крепость эстов. Несколько десятков из крепостной рати, что побоевитей, тоже было решено взять с собой. Полторы сотни пластунов, прибывших сюда с ним, без дела не сидели. Они осматривали местность вокруг крепости, подгоняли свое снаряжение к дальнему выходу и заготавливали провиант длительного хранения.

А перед крепостью на большом выгоне Мартын Андреевич готовил свою дружину для зимнего похода. Три сотни псковских переселенцев захотели идти в родной град, дабы освободить его от немцев и их приспешников. К ним же должны были присоединиться и две сотни воинов из той части крепостной рати, что, сменившись, не ушла караваном в поместье.

— Щиты ставь! Теснее, теснее! – раздавались крики из крепостных предместий. – Пиками работай! Укол – отвод, укол – отвод! Резче, резче бей! Фадей, у тебя что, десяток сегодня совсем не обедал?! – кричал разгоряченный Мартын. – Они своей пикой дружинные щиты, словно женихи девицу, гладят, а нужно, чтобы от них щепа летела! Укол – отвод, укол – отвод! – опять задал он ритм копейного боя.

Перед стенкой псковско-нарвского ополчения стоял ряд дружинных воинов, которые и изображали врага. Всем вместе им предстояло через три месяца встать плечом к плечу на одном ратном поле. А перед этим нужно было сделать из вчерашних мужиков хоть какое-то подобие воинов. Вот все и старались.

— С заката показалась конница, каре ставь! – скомандовал старшина отряда, и, ломая длинный строй, ополченцы начали, суетясь, выстраивать квадрат.

— Медленно, медленно, тетери вы сонные! – кричал Мартын. – Эй, мелкий, не помню, как уж тебя там кличут! Ты чего там мечешься, как мышь в амбаре перед котом? Всю заднюю сторону своей дурной суетой сбил. Из-за тебя в брешь на ходу всадник заскочит, самого дурня и соседа твоего мечом срубит, и туда в дыру потом еще десяток ворвется. Будут ратникам спины рубить и приговаривать: спасибо тебе, русский дурак, я за твой помин лишнюю чарку на победном пиру выпью! Тесней строй! Тесней, я сказал! Пики выше! Укол – отвод, укол – отвод! Самострельщикам не спать! Выцеливай неприятеля. В первую очередь вам упоротых нужно бить, кто напропалую лезет, а потом знаменосцев и старшин! Укол – отвод, укол – отвод!