Книга Крест за Базарджик, страница 67 – Андрей Булычев

Яростный мимолётный бой, где нет времени думать, где всё на рефлексах и наработанных долгими тренировками навыках. Ну и опыт, кровавый опыт множества боёв и сшибок. Чуть-чуть не срубил его худой темнокожий всадник, в белоснежном тюрбане на голове. «А сабелька хороша! – промелькнула в голове мысль. – Богатая сабля, да и враг хорош, уже третий раз со звоном встречаются наши клинки. Негр, что ли, или араб? Белые зубы сверкают на смуглом лице». Встречный удар, ещё один, ещё!

— Ар! – взрыкнул Тимофей, клинок противника чуть-чуть было не перерубил ему руку, царапнув по плечу. Спас отскочивший вбок Янтарь. – Лыбишься?! – рявкнул Гончаров, увидев у темнолицего оскал. Правая с клинком отбила прямой удар в голову, а левая вытянула пистоль из накинутой на шею кобуры. Времени прицеливаться не было, но противники были рядом, и он выстрелил, что называется, навскидку. Пуля ударила сопернику в бок, он пошатнулся, и, рванув коня вперёд, Тимофей рубанул прямо по белоснежному тюрбану.

Совсем рядом вели бой Фрол и Чанов, зарубив двоих, они насели на важного всадника и крутившегося рядом с бунчуком байрактара. Пожилой, дородный турок в ярком шёлковом халате, как видно большой местный начальник, призывно кричал, но охваченные паникой сипахи уже его не слушали и спешили скрыться с места сечи. Зарубив телохранителя, Чанов ринулся к толстяку и, схватив за шею, потянул к себе. Кони шарахнулись в разные стороны, и оба всадника выпали из сёдел на землю. Байрактар попытался скрыться, но пуля из пистоля Очепова свалила его коня, и подскочивший драгун ударил знаменосца саблей.

Только самая малая часть турок смогла вырваться из окружённой крепости. Настёгивая коней, они неслись прочь. Несколько сотен сипахов было изрублено на месте, остальные бросились в панике через открытый проём обратно в город.

— За мной, драгуны! – призывно прокричал командир Стародубовского полка. – Атака!

Лавина русской кавалерии, сметя небольшой заслон у ворот, ворвалась в Базарджик.

— Ура-а! – ревели драгуны, скача по улицам.

— Э-э-эх! – Тимофей с громким выдохом ударил саблей бегущего турка. – Э-э-эх! – с оттяжкой рубанул он второго. Из большого здания подле мечети громыхнули выстрелы, и скакавший рядом с ним всадник выпал из седла. У второго, летевшего впереди, подстрелили коня, и они оба рухнули на пыльную землю.

— Вперёд, драгуны! – взмахнув клинком, прокричал полковник, и русская конница, рассыпаясь, ворвалась на заполненную турками главную площадь города. Словно гигантская молотилка пошла по ней. Слышался звон металла, крики, стоны и хрипы умирающих. Три минуты – и, разделавшись с неприятелем на площади, всадники понеслись по расходящимся в стороны улицам, а на неё уже забегали русские пехотинцы. Выбивая двери и окна, они врывались в дома и уничтожали укрывшихся в них.

Пеглеван-паша заперся со своим штабом в доме наместника и попробовал отстреливаться, но гренадеры Куринского и Московского полков подкатили к нему пушку и, разбив ядром дверь, ворвались внутрь. Часть защитников была переколота штыками, остальных во главе с командующим османским корпусом и двухбунчужным пашой^[18] Измаилом взяли в плен.

В крепости слышались выстрелы, отдельные группки турок, забаррикадировавшись в домах, пытались отбиться от русских, но это сопротивление было очаговое и быстро подавлялось. Уже через час после начала штурма в город заехал генерал-лейтенант граф Каменский Сергей Михайлович со свитой. Улицы были завалены трупами, всюду сновали пехотинцы, скакали казаки и драгуны с красными от крови клинками. Катили куда-то вглубь крепости пушки чёрные от сажи и порохового дыма артиллеристы.