Книга Драгун, на Кавказ!, страница 67 – Андрей Булычев

После ледохода в конце марта прошёл месяц, и вода на Волге начала понемногу спадать. У пристани царило большое оживление. Вот уже третий день, как по течению начали сюда приходить первые суда, и теперь с них шла разгрузка.

— Скоро, так же как и мы в ноябре, с верховьев баржи с рекрутами подойдут, – делились слухами сведущие ребята.

— Я вчерась у их благородия убирался, так сам слышал, как он с другими офицерами спорил, когда из других депо сюда партии ждать, – подтвердил их рассказ Никита. – А те говорят, что рано ещё, дескать, в прошлом году аж до середины мая никого не было.

Старшую рекрутскую роту начали спешно готовить к выпуску.

— Каждый полушубок, рукавица, шапка или зимние панталоны должны быть постираны и подшиты, – зачитывал требования будущим выпускникам командир роты. – А если какой нерадивый рекрут не приведёт выданное ему казённое имущество в надлежащий вид, то оного от него не принимать, а всё вычесть в тройном размере. Помимо того на него наложить самое строгое наказание, а в полк к месту будущей службы отправить штрафную квитанцию.

— Знайте, обалдуи, – сурово оглядел строй штабс-капитан, – скорый выпуск из нашего депо вовсе не означает, что вы можете рассупониться и забыть про строгую военную дисциплину. У нас разговор с нарушителем тут всегда короткий, а наказание, как и положено, – это палки, карцер и письмо к полковому командиру вашей будущей службы с приложением квитанции на вычет. Несладко вам будет с таким-то вот багажом службу на новом месте начинать. Так что исполняйте все, как и положено, с ревностным усердием и превеликим послушанием. Сегодня четверг, значит, до субботы все, что положено, сдавайте, а с понедельника у вас последняя неделя службы в депо пойдёт.

Тимохе пришлось труднее, чем всем прочим. Многие парни и мужики ещё с мальцов привыкли в семье работать с дратвой и хомутной иглой, чиня лошадиную упряжь, обувь или зимнюю одёжу. У Гончарова же такого навыка вовсе не было, а старший каптенармус депо был неумолим, находя всё новые изъяны в «сдатном» имуществе. Выручил, как обычно, друг Лёнька.

Каждый из заканчивающих обучение получил на руки по сорок восемь копеек.

— Да как же так?! – роптали рекруты, поставившие крестики на листах напротив своей фамилии. – Говорили же, что месячное жалованье рекрута – это ровно половина от солдатского. У нас уже девять за спиной, а дали как за один!

— И этого не будет, коли и дальше языками станете чесать, – нахмурившись, сказал им фельдфебель. – У вас тут вычетов за всё изрядно, сколько казённого добра перевели, так что радуйтесь, что и это дали, а то как бы ещё и должны не остались!

В последний понедельник роту пригнали на стрелковый полигон. В ста шагах от стрелковой линии у крутого откоса холма стояли высокие дощатые мишени.

— Первых десятерых подгоняйте, – махнул фельдфебелю штабс-капитан. – Да пускай за каждым унтер-офицер или ефрейтор встанет и приглядывают внимательно, а то они настреляют тут у нас.

— Не спешим, целый месяц учились «вхолостую» палить, вот теперь из настоящего ружья стрельнёте. Повезло вам нынче, оболтусы, давно я не помню такого, чтобы рекрутам давали пострелять перед самой инспекцией. Спасибо их сиятельству, не забыл свои слова, когда сюда приезжал. Каптенармусу выдать каждому по два патрона!