Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 77 – Андрей Булычев

— Калюкин, Резцов, вы, кстати, все уже, начистили ее? А ну-ка покажите мне! – крикнул он «молодым» Иванам. – Так, подбородочный ремень слабо надраили. Орел-то на лбу вона как ярко огнем горит, а вот чешуйки на ремне, они совсем блеклые. Шустрее работайте, ребятки, шустрее, для вас тут еще одно дело есть!

К утру все двадцать драгун стояли вместе со своими лошадьми в длинном строю на центральной городской площади. Выглядели они как на столичном императорском параде. Мундиры были выстираны и отглажены, металлические части амуниции и конской упряжи блестели, в черные, надраенные кавалерийские сапоги глядеться можно было.

— Ну-ну, – только и сказал Огнев, оглядев строй. – Вот так бы и сразу, ну ведь никак нельзя было без позора!

Через час стояния из бывшего ханского дворца на красивых породистых конях выехала делегация. Пять самых высоких сановников Карабахского Ибрагим-хана, причем все из ближайших родственников. Ехали с ними и три русских господина, один из которых, как поговаривали, прибыл аж из самого Санкт-Петербурга.

— По коням! – скомандовал штабс-капитан Родионов. – Строй равняй! Равняй строй! Смирно! Сабли на пле-ечо!

Тимофей сжал ногами бока Чайки и придержал ее за поводья. Кобыла стояла смирно. Позади во втором ряду слышались удары копыт и фырканье. Видать, чья-то лошадь горячилась.

«Ну да ладно, ничего, главное, первая линия ровно стоит, – подумал Гончаров. – Вроде начальство довольное», – он крепко сжимал эфес своей сабли, глядя прямо перед собой.

Делегация проехала мимо драгунского строя, и важный господин, едущий рядом с разодетым в дорогой, подбитый мехом халат татарином, милостиво кивнул.

— Сабли в ножны! Вольно! – скомандовал Родионов. – Разобрались все, как я ранее говорил! Занять свои места в конвое!

Строй драгун сломался и, разбитый заранее по пятеркам, занял свои места. Гончаров с Малаевым и Чановым Иваном пристроились к унтеру Плужину и к Егору, драгуну из его отделения. Им выпала доля прикрывать делегацию сзади. Отряд проследовал к крепостным воротам, и уже на дороге к нему подъехало два десятка ханских воинов. Пятеро подскакали к Плужинской пятерке и, улыбаясь, что-то весело затараторили.

— Пристраивайтесь, – с достоинством кивнул им Ерофеевич. – Только чуть позади, а уж ближе мы ехать будем.

Как видно, старший из ханской пятерки понял русского унтер-офицера и что – то прокричал своим.

В трех часах перехода от Елисаветполя в ауле колонну уже ждал горячий обед. У заранее выставленных шатров дымились костры, сновали люди в халатах, накрывающие внутри.

— Передние и задние на караул, боковое охранение, вон в те два шатра ступайте, – махнул рукой Родионов. – Только долго не рассиживайтесь, – быстро поели, потом уже вас с караулов менять будут.

— Малаев, Гончаров, с двух сторон у входа в главный шатер встаньте, – указал он на огромную юрту из белого войлока. – Прислуживающим из местных не мешайте. Там возле вас вон тот дед, староста из аула, все время крутиться будет. Он своих людей всех хорошо знает, чужого близко к шатру не допустит. Если вдруг на кого покажет, то не пускайте его к шатру.

— Есть, есть! – козырнули драгуны и, прицепив к дулам мушкетов штыки, встали на караул. Тут же рядом к ним пристроились и два ханских воина с обнаженными саблями. Мимо сновали с парящими котлами, с блюдами и подносами, полными снеди, люди. Седой верткий старик покрикивал на них, подгоняя. Чужих никого не было, и через час караульных сменили.