Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 72 – Андрей Булычев

— Иваныч, пошли! – окликнул его издалека товарищ. – Все, заготовились наши. Айда обратно!

— Ну, ладно, бывайте, – кивнул Тимофею дядька. – Вон, еще сюда три партии по дрова подходят. Так что скучно вам не будет.

— Счастливо, – кивнул ему Гончаров и, приподняв крышку полки замка мушкета, проверил затравку. – Порох был сухой, кремень курка огранен как надо и хорошо винтом затянут. Все было в порядке. Он вздохнул и закрыл крышку обратно.

Шагах в двадцати сносили в одну кучу сухие стволы и толстые ветки два Ивана, Степан же их обрубил на ровные части. Еще один день службы подходил к концу. Сегодня очереди заступать в караул не было, и после ужина, напоив Чайку и задав ей овса, можно будет ложиться спать.

Со стороны ущелья повеяло холодом, и колючие ледяные снежинки, закрученные порывистым ветром, резанули по щекам. В кронах высоких буковых деревьев загудело.

— Пошевеливайтесь, братцы! – крикнул Тимофей молодым драгунам. – Северный задул, как бы большая пурга не началась! Вот ведь повезло, что перевал успели пройти. Тут уже в низине ничего, тут уже не так страшно, – и зябко передернул плечами.

В самом начале декабря колонна второго эскадрона Нарвского драгунского полка, наконец, прибыла в Елисаветполь. Здесь вместе с крепостной ротой уже находились два батальона Семнадцатого егерского полка. Драгун распределили по местам квартирования, и началась обычная гарнизонная служба.

— Ты бы их так готовить лучше учил, как письму, – проворчал Федот. – Что один, что другой твой Иван только крупу зазря переводят. Ладно, у Степки хоть чуток получается. У меня, как только Ваньки сготовят, потом все комом в брюхе целый день стоит.

— Да ведь и у меня у самого не сразу все получилось, – пожал плечами Тимофей. – А грамотность, она никогда лишней не будет. Давай-ка я тебе их в помощь пришлю?

— Да больно надо, и сам справлюсь, – проворчал Кошелев, помешивая в котле. – С ними одна суета.

— Ну а как же они научатся тогда? – покачал головой Тимофей. – Не-ет, так дело не пойдет. Иваны, Степка! – крикнул он, заглянув в большую артельную комнату. – Позже будете бумагу переводить, помогите вон лучше Федоту Васильевичу у очага, он самый лучший готовщик из всех нас, может, и переймете для себя какие секреты.

Парни оставили на столе исписанные клочки плотной патронной бумаги и выскочили на зимнюю домовую кухню.

— Федот Васильевич, может, вам принести чего надо? – спросил Степан. – Водички там али дров хороших?

— Все есть! – буркнул тот. – Идите к очагу поближе.

Тимофей разглядывал каракули на оставленных листах. Получалось пока у ребят плохо. Им, привыкшим к тяжелому крестьянскому труду, было трудно выводить тонким пером на бумаге буквы. Да и он, признаться, тоже до сих пор с этим мучился и не раз оставлял кляксы в тех же интендантских формулярах. Но не зря же стянул недавно чернила и перья у эскадронного писаря? Научился писать он, научатся и они, – думал Гончаров, убирая бумажные клочки, перья и чернильницу со стола.

— Ты у молодых за унтера прям, – сказал с усмешкой Малаев. – Гляди, Ефим Силович, эдак Тимоха и тебя с командирством подсидит.

— Иди ты, языком-то не мели! – Сошников отложил в сторону молоток и проверил, крепко ли подбит каблук на сапоге. – Ему Шаньгин, Лука Куприянович, это дело самолично поручил. Может, мне переговорить, так он тебе это дело передоверит?