Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 54 – Андрей Булычев

Четырнадцатого августа четыре офицера Тифлисского мушкетерского полка, сто восемь пехотинцев, один бомбардир при легком орудии и одиннадцать армянских добровольцев выступили по дороге на север – в направлении реки Памбак. Во главе отряда находился майор Иосиф Антонович Монтрезор, чья фамилия восходила к французскому аристократу Клавдию де Бурдейль, графу де Монтрезор. Потомки графа за столетие перед описываемыми событиями перебрались в пределы Российской империи и дали новой Родине множество профессиональных военных, одному из которых и доведется обессмертить свою фамилию.

Через несколько миль пути отряд майора начали преследовать пять сотен всадников Пир Гул-хана, которые после нескольких наскоков предпочли держаться на расстоянии, опасаясь ружейного огня. Через неделю пути и непрестанных стычек с конницей противника, мушкетеры наконец-то перешли большой горный перевал и спустились в долину реки Памбак, где их уже ждала засада – шеститысячное персидское войско под командой мятежного грузинского царевича Александра и персидского сарханга (полковника) Мансура. Силы противника превышали русский отряд в пятьдесят раз!

— Русские не захотят умирать, я выдвину им такое предложение, от которого они не смогут отказаться, – заявил царевич сархангу.

Гонец приблизился к занимающим оборону мушкетерам и громогласно прокричал:

— Все, кто перейдет на сторону великого и милосердного Фетх Али-шаха, получит большую награду и почетное место в его войске! Не принявшие это предложение сегодня же умрут!

Монтрезор ответил категорическим отказом, заявив, что русские будут стоять насмерть, но не сдадутся. После чего он подозвал к себе тех одиннадцать армянских добровольцев, что сопровождали его отряд, и разрешил им сдаться или же уйти в горы, ссылаясь на то, что они не присягали российскому императору и потому не обязаны здесь погибать за него. Добровольцы немного посовещались и ответили майору, что император сейчас далеко, а вот он, их командир, близко, и поэтому они присягают ему лично.

Разумеется, и майор, и русские солдаты, и армяне-ополченцы прекрасно понимали, что этот бой станет для них всех последним, поэтому они решили продать свои жизни как можно дороже. Отряд занял единственную удобную в этих местах позицию в ущелье. Сделали небольшой обвал, который словно бы баррикадой перекрыл узкую горную дорогу. Единственное орудие выставили повыше, а сами заняли место среди камней и стали ждать атаки. Она не заставила себя долго ждать. Надеющиеся на легкую победу персы вместе с грузинами-мятежниками ринулись большой массой в ущелье и были отбиты с большими для себя потерями. Еще и еще раз кидались они на малочисленный отряд и каждый раз откатывались назад, оставляя тела на камнях. Все время над полем боя неустанно гремел барабан Тифлисского мушкетерского полка. Вот он замолчал, пробитый пулей, и Монтрезор, уже на этот момент тяжелораненый, подозвал к себе армянина Авага и барабанщика Ивана Пилипенко:

— Вам двоим надлежит покинуть поле боя и донести русскому командованию известие о нашей битве, – отдал он им свое распоряжение. – Это приказ, братцы! – остановил он попытавшегося было перечить барабанщика. – Аваг – местный и все тропинки тут наизусть знает, а у тебя вон барабан, Ванька, прохудился, так что вы давайте, ребятки, дойдите до наших и расскажите им, что мы не напрасно тут погибли.