Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 107 – Андрей Булычев

— Оглаживай, оглаживай, – покрикивал на подручных эскадронный кузнец, примериваясь с небольшим молоточком к подкове горячащегося коня. – Не-ет, Васька, не буду я его пока ковать, – наконец отложив молоток, произнес он. – Вот тут еще маненько, сбоку, срежьте роговину, и задиры все рашпилем уберите. Не дай бог, чего вдруг не так сделаем, поспешим, потом ведь их благородие всех со свету сживет за такого-то жеребца, – и махнул рукой в сторону трубачей. – Ануфрий Ильич, давай, подводи свою, начнем помалу.

Штаб-трубач важно кивнул, подводя лошадь ближе.

— Моя Стрела смирная, какой раз уже ее перековывают. Ты, Федор, самое главное, не спеши, аккуратненько эдак все, с расстановкой. От взводов сюда ведь еще не скоро начнут подходить, нас из штаба пораньше к вам отпустили.

— Все в лучшем виде сделаем, Ильич, не сумливайся, – кивнул здоровый жилистый коваль. – Заводи сюда свою Стрелу. А вы чего встали, – крикнул он коноводам. – Ты с этой стороны ногу кобыле придерживай, а ты давай с этой становись! Да не бои-ись, не бои-ись, она и правда ведь смирная, это вот к молодым да к норовистым надо приглядываться.

Всего полдня пробыл Тимофей у ковальни. После недолгого перекуса в обед во двор забежал Блохин и обнялся с Гончаровым.

— Ну ты и грязный, бродяга, – качая головой, отряхнул он свою шинель. – Собирайся быстрее, приказ эскадронного командира всем срочно готовиться к походу. Копорский тебя к себе кличет.

— А мне и тут хорошо, – с деланым равнодушием отвернулся от него Тимофей. – У меня тут вашей дури нет, один только навоз вокруг да вот теперь еще и ковальня, – кивнул он на выносящего из кузни подковы подмастерья. – Федор Иванович в помощники обещал себе взять, говорит, у меня рука для молотка удачная.

— Иди, не болтай! – отмахнулся кузнец. – Эй, а ну-ка, кто сюда под правую ногу?! Заменяйте Тимоху!

Оглядев внимательно склоны ущелья, Тимофей махнул рукой:

— Пошли помалу! Герасим, Мирон, вы на левую сторону глядите, Ваньки, вы на правую! Если что там вдруг будет, стреляйте сразу, ни секунды не медлите, не попадете, так хоть спугнете, прицелиться в нас уверенно не дадите. Леня, ты возле меня со штуцером едешь, обе стороны смотришь. Вперед, братцы!

Шесть пар глаз передового драгунского дозора цепко осматривали валуны и скальные уступы. Что-то не нравилось во всей этой тишине Тимофею. Какая-то тревожная маета словно бы трогала его душу.

Ширванцы движению русского войска серьезных препятствий не чинили, пара мелких перестрелок на границе, при самом заходе в ханство были не в счет. Крови в них не пролилось. До столицы, города-крепости Шемахи, оставалось пару дней пути, и вот она, серьезная природная преграда. Перед дозором находились самые удобные для обороны горные перевалы.

«Неужели просто так отдаст власть Мустафа-хан, даже и не пролив русской крови? Как же он потом перед всеми прочими закавказскими владетелями щеки-то свои будет надувать? – думал Тимофей, идя тихим шагом впереди дозора. – А вот тут бы самое удобное место для засады было. Скала слева словно бы нависает над дорогой, да и справа удобный уклон со множеством крупных валунов».

Гончаров спрыгнул с Чайки и, отпустив поводья, прошел пешком вперед. «А вот эти камни тут явно совсем недавно лежат, – мелькнула у него мысль. – Любой проходящий ранее здесь караван непременно бы откинул их с пути, чтобы те же колеса повозок не повредить», – и он поднял левую руку со сжатым кулаком над головой, а потом резко расцепил пальцы.