Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 106 – Андрей Булычев

— Э-эх, посторонись! А ну в сторону!

Мимо, обрызгав дорожной грязью, прошла казачья сотня. Усталые всадники бросали безразличные взгляды на оборванного погонщика и поторапливали своих коней. Их путь подходил уже к концу, вот уже они, стены Елисаветпольской крепости и ее Карабахские ворота, а за ними еда, тепло и долгожданный отдых после трудной дороги.

— Гляди-ка, Иа, вторая сотня уже за сегодня от Шуши подходит, – пробормотал Гончаров, глядя вслед отряду. – Чего-то какое-то шевеление у нас началось. К чему бы это все?

Ослик же, воспользовавшись заминкой, свесил голову и впал в дрему.

— Эй, Иа, а ну хорош спать, у нас с тобой еще три ходки осталось! – Тимофей потрепал скотинку по морде. – Пошли, пошли, лентяй, не успеем дотемна все из конюшни вывезти, опять ведь Васильевич будет ворчать. Эх ты, осе-ел, осе-ел, – протянул он со вздохом и достал из халатного кармана небольшую морковку. – Вот же какая упрямая и хитрая скотина! Сам виноват – разбаловал.

Одноосная грузовая арба со скрипом потянулась к съезду с южного Карабахского тракта в поле.

— Тимоха, бросай это дело, – крикнул, заглянув в конюшню, коновод Прохор. – Там Васильевич повелел всем нашим срочно на кузню идти, помогать мастеровым надо. Так что не до навозу пока, опосля здесь приберешься.

— А чего это за спешка такая, а, Прош? – спросил шагающего рядом коновода Гончаров. – Немного ведь до конца уборки осталось, а сейчас строевые своих лошадей придут обихаживать, и опять всю грязь наведут. Вот точно не сдам я эту конюшню сегодня.

— Да ладно тебе, – отмахнулся Прохор. – У нас вон с Никитой тоже срочное дело было – для командирского жеребца стойло править. А вот ведь тоже на кузню так же шагаем. Похоже, чего-то сурьезное намечается нынче, Тимох, – задумчиво проговорил коновод. – Такое завсегда перед большим походом бывает. Пехота, она что? Она на своих двоих вперед идет, и то ведь сапожные подметки себе загодя подбивает. Попробуй ты их вовремя не подбей, фельдфебель точно ведь измордует. Ну да с подметками это все просто, это плевое дело, с ней кажный дурак мушкетер самолично вполне себе даже справится. Другое дело – это строевая лошадь в кавалерии. Очень ценное казенное имущество, я тебе скажу, огромных денег она, Тимофей, стоит. Слышал я, что аж по три сотни рублев за драгунскую коннозаводчикам отваливают, и даже по пять сотен – за кирасирскую. Но, может, и врут, конечно, заразы. Да пусть даже ежели и сто рублев простая казачья стоит – это ведь какие большие деньжищи! Ты только подумай, более десятка годовых солдатских окладов самая захудалая лошадка ценится. Потому и внимание к лошади в армии особливое, чтобы она здоровая была, чтобы долго она служила и чтобы могла далеко ходить. А вот для этого как раз-таки и важно, как она подкована. Коли вдруг будет плохо, то копыто свое повредит и обезножит в пути. Под нож тогда ее пускай и новую кавалеристу казне покупай. Вот потому и суетимся мы, цельный день без продыху готовим лошадей к походу. В строевых артелях-то они что? Они себе спокойно пули льют, патроны не спеша крутят да кашу жрут. А как время их подойдет, так подведут к нам свою лошадь, и мы им давай все спешно править да перековывать. Они, значится, чистенькие все такие у нас ее забирают и опять себе на квартиру дальше кашу жрать идут. А начальство-то нас все торопит да понукает, дескать, шустрее работать вам нужно, дармоеды нестроевые! Вот мы как белки в колесе-то и крутимся. Ну все, пришли уже, – кивнул он на большой двор с настежь распахнутыми воротами. Туда в это время как раз заводили своих коней эскадронные трубачи.