Книга За храбрость!, страница 74 – Андрей Булычев

— Егорка, следующий подавай. – И подмастерье вытащил из кучи короткое искорёженное ружьё. – Нда-а, – протянул, покачав головой, Савелий Макарович. – Совсем новый ведь штуцер был. В тысяча восемьсот четвёртом году только его в Туле сладили, а уже в следующем под Эриванью ядро от персидского фальконета весь искорёжило. Ну и фланкёра нашего, само собой, с ним же. Хорошо, что вывезли, не бросили, такое оружие, оно на особом счету в армейском интендантстве. Хоть есть что предъявить теперь, а вот ремонту, разумеется, этот штуцер более не подлежит. Тимофей, бирочку с третьим номером прописывай, а в листе себе помечай: металл штуцера разорван и весь искорёжен, ложе отсутствует. Следующий подавай.

На третий день разбирались с клинковым оружием, пятый посвятили ружейным приспособам. Потому как к каждому «огнестрелу» шли свои отдельные пулелейки, мерки для пороха, шомпола, а к мушкетам к тому же ещё и штыки. И каждую такую вещь нужно было отдельно учесть и отнести её туда, где она и должна была быть. Все пулелейки должны были соответствовать калибру, крепления штыка подходить именно к этому ружью, то же касалось и всего остального. Замеряли, крепили, проверяли, а потом подвязывали пронумерованные бирки бечёвками к нужному образцу. Краткое описание по каждой боевой единице было в листах.

— Чтобы каждый проверяющий видел, что и к чему тут относится, – поучал Егора Макарович. – Тимофею-то это ни к чему, он у нас просто в помощниках. Скоро время закончится, и в эскадрон свой уйдёт, а вот тебе через пару лет меня менять. А коли ты не выучишься всему тут, то как же тогда службу строить будешь? Упустишь чего, тебя же с потрохами потом съедят.

К концу пятого дня руки дошли до склада с трофейным оружием. Здесь всё было свалено в одну большую кучу и рабочее оружие соседствовало с раскуроченным.

— Кое-что на наше подходит, потому снимаем, переделываем, – пояснил оружейник. – А так всё больше просто валяется. Некоторое уже четыре года тут лежит, с тех пор как наш полк на Кавказ зашёл. Его бы всё в центральные губернии обозом отправить, туда, где казённые заводы или большие мастерские имеются. Глядишь, и подправили бы многое, повоевало бы ещё. Да разве же вывезешь так просто всю эту тяжесть за горы без команды. Так вот оно и лежит. Особо с ним не будем заморачиваться, как с нашим, всё пересчитаем, влёгкую проверим, ружья к ружьям в один угол поставим, кинжалы и ятаганы к саблям в другой, а вот пистоли в третий определим, и довольно. Начали.

Работу с трофейным вооружением продолжили на следующий день. Заметив, с каким интересом Гончаров щёлкает курком французского пистолета, Макарович взял его и покрутил, рассматривая.

— Хороший пистоль, – одобрил он выбор унтер-офицера. – На наш, на драгунский, самого последнего выпуска сильно похож. Только тут ствол чуть длиннее, а по калибру они совсем рядом. Замок, самое главное, у него надёжный. Нравится?

— Нравится, – сказал Тимофей. – В руке как влитой сидит.

— Ну вот и забирай, коли нравится. Бери, бери, не бои-ись. Сами же учёт весь ведём. – И хитро подмигнул. – Работаете хорошо, я вам каждому подарю не хуже этого. Ну а тебе, как командиру, аж целых два будет. У себя не найду, значит, у других оружейников в соседних полках обменяю. Так-то меня во всех тут, в Тифлисе, знают.