Книга За храбрость!, страница 120 – Андрей Булычев

— Да ну?! – воскликнул Тимофей. – А ну-ка хвались!

— Две недели уже в подхорунжих, – заявил Стенька и гордо выпятил грудь. – Да-а, во-от полусотню доверили. Сотником Лукьян Никитич у нас, ты его знаешь, а вот на моё место урядником дружка Маркела поставили. Я сам за него слово замолвил.

— Поздравля-яю. – Гончаров пожал крепко его руку. – Так и сам скоро в сотники, Степан, выйдешь, а там, глядишь, и в атаманы!

— Ну ты и скажешь тоже, в атаманы! Отродясь в нашем роду таких не было. На такую-то высоту просто так ведь тоже не заберёшься, мы, Харины, всё больше сабелькой махать.

В середине апреля в Тифлис подтянулся Борисоглебский драгунский полк, с высочайшего разрешения вытребованный главнокомандующим для усиления своих войск из состава девятнадцатой дивизии, что охраняла Моздокскую линию. Полк этот прибыл в столь плачевном состоянии, что Гудович даже писал по этому поводу военному министру: «В Борисоглебском драгунском полку лошади в худом состоянии от неприлежного за ними присмотра и от переходов самовольных и не по маршруту, касательно до ссадин, то оныя могли произойти как от худобы лошадей и неприсмотра, так и от того, что потники малы… принятые из комиссариата таковые перед самым выступлением его в поход… лошади до такой были доведены худобы и столь много было с ссадинами, что беспрерывно падали».

— Ох и ярились, ох и бранились их сиятельства, – рассказывал после утренней поверки вернувшийся с караула командир второго отделения. – Полковник тамошний весь пунцовый стоит, как-то объясниться перед графом пытается, а тот кричит, слова молвить ему не даёт. Дескать, полк вы, господин полковник, совсем в край угробили! Как его теперь в поход с собой брать, когда в нём кони и десяток вёрст даже пройти не смогут, падут! Вон на нарвских драгун поглядите! И на меня такой кивает. А у меня-то похолодало прямо всё внутри, а потом аж в жар всего бросило, стою я, значит, по стойке смирно у штабных дверей рядом с часовыми ни жив ни мёртв.

— Так правы их сиятельства, мы-то вон какие справные на Кавказ зашли, – высказался вахмистр. – В моём отделении пять лет назад только лишь один конь охромел. Да и то ведь совсем дурной был, с перепугу при дорожном обвале на камни обочины выскочил. Все остальные целёхонькие в Тифлис пришли. Неделю передышки дали нам тогда и уже в разъезды и дозоры начали высылать. А тут чего? Видал я их, месяца не хватит, чтобы в должный порядок привести. Чего ещё интересного в карауле-то, Еремей, было?

— Да не знай, – отозвался Плужин. – Так-то всё как обычно, как всегда. Суета, штабные бегают, бумажки какие-то носят, бранятся друг с дружкой. На следующей неделе, слыхал, молодых из Моздока пригонят из запасного эскадрона. А к персиянам конвой с полковником и со столичным господином в статском опять уходил.

— Все говорят они, не наговорятся, – проворчал Сошников. – Граф Гудович думает миром всё с персидским шахом решить, чтобы он Эривань с Нахичеванью нам просто так без боя уступил, а персы бы себе взамен османские земли забрали. Только шах ведь тоже не дурак, кто же просто так столько земли без большой драки отдаст? Огромную армию сейчас собирает, а в военных советниках у него хранцузы. Быть всё-таки, братцы, большой крови. Поговорят, поговорят высокие господа и опять войска в поход двинут.