Книга За храбрость!, страница 117 – Андрей Булычев

— Иванович, Иванович, покажи! Повернись чуток влево, вправо! – слышалось со всех сторон. – Обалдеть! Крест, крест у него, братцы! Прямо как у господ охфицеров, гляньте, ну ведь похож! Вот это да-а! Вот так наш Тимофей! Свезло так свезло!

А на награждение в это время уже вызывались те, кому надлежало получать Аннинскую медаль. Из второго эскадрона драгун их было пятеро, столько же, сколько остальных из всего полка, и двое аннинцев, Блохин с Кошелевым были артельными Тимофея.

Порядком уже замёрзший Гудович к долгим разговорам не располагал, и выстроенным перед важными господами нижним чинам быстро раздали медали на ярко-красной шёлковой ленте. Короткая поздравительная речь, и они разошлись по своим подразделениям.

Роты, эскадроны и сотни вновь шли торжественным маршем перед свитой. А в ней уже переминались, вели разговоры и мечтали скорее оказаться за обильным праздничным столом.

— …Сабли на плечо! Равнение направо!

Чайка шла ровным шагом, держа полкорпуса расстояния за следующим впереди рядом. Тимофей не выдержал и, чуть повернув голову вправо, покосился на проплывавшую совсем рядом свиту. Генералы в шинелях и важные господа в шубах, разговаривая между собой, уже не смотрели на проходившие перед ними войска. Только лишь один фельдмаршал, нахохлившись, строго всматривался в ровные ряды кавалерии. Тимофей перехватил его взгляд, и он резко повернул голову прямо.

— Гончарова Тимофея к командиру эскадрона! – донёсся издали крик вестового. – Господин унтер-офицер, велено вас к господину капитану позвать. – Он вскинул к каске ладонь, косясь на Георгиевский крест. – Там все офицеры собрались, вас ждут.

— Иди, иди! – махнув рукой, произнёс Блохин. – Начальство ждать долго не любит. Сами твою Чайку в стойло поставим и обиходим. Только, если сможешь, долго не задерживайся. У нас ведь сегодня как-никак рождественский ужин, да и не только по случаю праздника. – Улыбнувшись, он погладил «аннинский бант» на груди.

— А вот и ещё один кавалер! – воскликнул Кравцов при виде заходившего драгуна.

— Павел Семёнович, я всё-таки попрошу не путать кавалерство как награждение императорским орденом и дающее право на потомственное дворянство и просто знак отличия ордена для нижних чинов, – проговорил, погрозив пальцем штабс-капитану, поручик Зимин. – Весьма важные вещи, прошу вас заметить, господа!

— Ну ладно-ладно, – примирился тот. – Проходи, Тимофей, покажись нам во всей красе! Хорош! Медаль за Гянджу, рядом Аннинская, теперь вот и Георгиевский крест. Мой драгун, господа, я сразу его заприметил ещё с рекрутов. Потому как разумный и даже, я бы сказал, воспитанный. Помимо того что читает и пишет, он даже и несколько слов на английском знает. Ей-богу, сам от него как-то раз слышал.

— Ничего особенного, Павел Семёнович! – воскликнул подпоручик Крутиков. – У меня у батюшки в поместье сын кормилицы, сейчас в домовых прислужниках, так он на французском лучше меня чешет. А всё потому, что от безделья его сестрицы языку выучили.

— И среди подлого сословия сообразительные встречаются, – кивнув, проговорил важно командир эскадрона. – Вон возьмите того же Тимофея, у него полевая сумка со стопкой бумаги, а в ней отточенные карандаши и перья. Прямо с седла может на ней схемы крепостных укреплений рисовать или тот же рапорт писать. Сам лично видел. Кстати, у кого такую вещь делал? – Он посмотрел вопросительно на Гончарова.