Книга Глазомер! Быстрота! Натиск!, страница 55 – Андрей Булычев

Батальон, выстроившись в колонну, бежал в ту строну, откуда слышались ружейные залпы и грохот пушек. Там стояла насмерть третья рота, держа оборону перед орудийной батареей.

Вот и вал! Конницы турок уже не было видно, а из широкой балки выбегала толпа янычар.

— Радован! На вал людей отводи! Бего-ом! Мы вас прикроем! – крикнул Алексей.

Поручик взмахнул рукой и что-то прокричал своим людям. Шеренги его стрелков внизу быстро рассыпались и бросились назад к русским укреплениям.

— Батальо-он, слушай мою команду! Первая рота с колена, остальные стоя, в три шеренги становись! – крикнул Егоров, вынимая свою Георгиевскую саблю из ножен. – К бою готовься!

По этой команде ротные офицеры расставили своих людей в длинные ряды, и егеря привели оружие в готовность. Третья рота уже лезла на вал, а янычары, вырвавшись из открытого прохода, бежали россыпным строем за ними. Русские отступают! Русские их боятся! Сейчас они выбьют их из этих укреплений и получат особую благодарность от паши!

— Це-елься! – скомандовал подполковник и поднял вверх клинок с георгиевской лентой. – Первая шеренга, залпо-ом – огонь! Вторая – огонь! Третья – огонь!

Пять сотен стволов били прицельно в приближающуюся пехоту турок. Сто шагов – не расстояние для хороших стрелков, и солдаты неприятеля валились на сухую очаковскую землю, орошая ее кровью. Наступающий порыв алая янычар был сбит, и, оставив две сотни трупов перед русскими укреплениями, они начали откатываться назад. В это самое время из-за спин егерей выбежала колонна гренадеров Фанагорийского гренадерского полка. В атаку ее вел сам генерал-аншеф Суворов.

— Вперед, стрелки! – крикнул он егерям. – Самое время паникой у неприятеля воспользоваться! В атаку!

Лешка бежал с россыпной цепи своих стрелков. Прямо как два десятка лет назад, свистели пули над головой, кричали «Ура» усачи-гренадеры и бил в нос этот особый запах большого сражения. Запах от сгоревшего пороха, от вздыбленной земли и крови.

— Ура, братцы! Ура! – ревели рядом сотни глоток его людей! Вместе с Алексеем бежали его вестовой и старший барабанщик. В руках у всех были ружья с примкнутыми штыками. «Вжи-иу!» – свистнула картечь, взбивая пыль перед атакующими.

— Чуток низко прицел взяли, олухи! – прорычал подполковник, падая на колено. – Внимание, прямо и вправо на три ладони орудийная позиция! – крикнул он, отжимая курок штуцера. – По канонирам огонь! – и сам, выцелив суетившегося у пушки топчу в яркой малиновой феске, плавно выжал спусковой крючок. «Бам!» – хлопнул выстрел. Облачко от сгоревшего пороха сдуло вбок, а турок уже лежал сбоку от колеса своего орудия.

«Бам! Бам!» – ударили следом выстрелы фузей Никиты и Матвея. Пальцы выхватили патрон из поясного патронташа. Скусив плотную бумагу, Лешка сыпанул порох в ударный замок, мимоходом, по привычке, ощупал зажатый губками курка кремень. Порядок! И захлопнул его крышку. Мимо с ружьями наперевес бежали его стрелки, а Егоров орудовал шомполом, загоняя обернутую в бумагу пулю в ствол.

— Ура-а! – подхватил он общий клич и, вскочив на ноги, бросился вперед.

Уцепившись за спину отступающего противника, буквально на его плечах егеря и гренадеры ворвались на позиции турок. Орудуя штыками, они перекололи или обратили вспять всю орудийную прислугу и линейные части турок. Суворов, желая развить успех, ввел в бой Алексопольский и Полоцкий пехотные, а затем и Екатеринославский легкоконный полки. В боевых порядках бежали пионерские и саперные роты с инструментом и средствами преодоления преград. Не дожидаясь их, солдаты сами начали заваливать основной ров перед крепостью. Захваченные на валах орудия они развернули в сторону крепостной стены и ударили по ней ядрами.