Книга Глазомер! Быстрота! Натиск!, страница 114 – Андрей Булычев

Обе колонны прибыли к монастырю с полевыми пушками, и уже через короткое время первые ядра ударили в дубовые, обитые медью монастырские ворота. Несколько минут только понадобилось всего артиллеристам, чтобы их выбить, и в открытую брешь, смешавшись между собой, бросились разом и русские и австрийцы. В этот самый миг раздался страшный взрыв – это взлетел на воздух устроенный здесь пороховой погреб. В результате подрыва пострадало множество солдат и офицеров. Сам принц Кобургский едва не погиб под рухнувшей монастырской стеной. Еще больший урон понесли и сами засевшие в монастыре турки. Часть их смогла вырваться наружу через образовавшиеся провалы стен во главе с Осман-пашой. Они бежали в сторону Рымника, истребляемые легкой кавалерией союзников.

По горячим следам Суворовым был составлен рапорт Потемкину:

«Мы здесь одержали победу! Легко ранены бригадиры Левашев, Вестфален, подполковник артиллерии Войеков, Хастатов, а протчий урон мал. От австрийцев убит полковник Граф Аукрсберг. Взяли несколько пушек и знамен, о чем впредь подробнее объясню.

Генерал, Александр Суворов».

Простояв неделю под Фокшанами, дивизия Суворова ушла в Бырлад к месту своей прежней дислокации. Принц Кобургский остался на месте, потому как именно отсюда, по его мнению, было удобнее всего перекрывать направления возможного наступления турок. Каждый из полководцев прекрасно понимал, что одержанная ими сейчас победа хотя и знаковая, но коренного перелома в кампании она не дает. Основные силы турок пока что еще оставались целыми, сами же они были вольны выбирать место и время для своего нового удара. А что он вскоре последует, в этом никто не сомневался. По донесениям как русской, так и австрийской агентуры, великий визирь Хасан-паша стоял во главе стотысячной полевой армии подле Дуная, и к нему постоянно подходили все новые и новые подкрепления. К тому же основные подразделения армии Потемкина вели себя довольно нерешительно, то осаждая, то снимая осаду Измаила или же медленно продвигаясь к Бендерской крепости.

Главный визирь тоже пока не спешил, оценивая действия своих противников и ведя активную разведку.

Полк Егорова, так же как и перед Фокшанами, был опять нацелен на контроль местности вокруг Бырлада. И вновь, как и в июле месяце, какой уже раз егеря сталкивались в коротких и яростных схватках с дальними дозорами турок.

Жизнь в городке шла своим чередом. Солдат очень быстро устраивает свой быт на новом месте. Он стоял в строю на утренних и вечерних поверках, потел на учениях и на тренировках, ходил в караулы и на хозяйственные работы, обедал, шалил, ссорился и мирился. А на носу, совсем уже скоро была осень, вначале еще теплая, южная и сытная. Но за которой, в октябре месяце, накатывали затяжные дожди с холодными и порывистыми ветрами, дувшими от Карпат или со стороны моря. Правда, до этого еще нужно было дожить, ведь пока еще никто не знал, что великий визирь наконец-то решился с местом и временем для своего удара. И именно сейчас его огромная, стодвадцатитысячная армия начала переправу через Дунай, чтобы обрушиться на австрийцев и на третью дивизию Суворова.

— Алексей Петрович, почта поступила! – крикнул необычайно радостный Гусев. – Вот только что из дивизионной канцелярии ее принес. Я там пакет от Херсонского коменданта на руки получил. Неужто в нем и от наших известия есть? – и он как-то по-особенному хитро посмотрел на командира. – Уговор же у нас с дядюшкой Михайло был, что он упросит Александра Лаврентьевича казенной военной почтой воспользоваться и нам сюда весточку дать.