Книга Глазомер! Быстрота! Натиск!, страница 110 – Андрей Булычев

Форсировав Тротуш, войска союзников сразу же перестроились в две колонны. Правую составили цесарцы, а левую русские, которым были приданы гусары принца, двигавшиеся в авангарде. Это было сделано умышленно, чтобы до последнего скрыть от неприятеля, что к австрийцам пришло русское подкрепление. Сохраняя свое присутствие от турок в секрете, Суворов выбирал для своей колонны наиболее заросший растительностью и прикрытый рельефом местности маршрут. Перед авангардом его колонны в россыпном строю бежали стрелки в зеленых мундирах.

На рассвете союзные войска подошли к реке Путна. Здесь при сооружаемой турками переправе стояло небольшое прикрытие из пары сотен сипахов. Сходу, не останавливаясь, егеря бросились в воду. Глубина реки была многим им по грудь.

На противоположном берегу, заслышав шум, закричали турки. В сереющем рассветном сумраке ударил один, второй, третий выстрел, затем послышалась целая их россыпь. Передовые роты егерей, молча, не отвечая на огонь неприятеля, преодолели пять десятков шагов водного пространства и уже потом с леденящим душу ревом выбежали на берег. Хлестнул плотный ружейный залп в упор, и волкодавы бросились в штыковую. Турки не приняли ближнего боя и обратились в бегство.

Вслед за первыми тремя ротами реку перешли и все остальные, заняв полукругом плацдарм на берегу. Сидя верхом на конях, по броду начали проскакивать казаки Второго донского полка, эскадроны арнаутов и австрийских гусар.

Впереди показалась османская кавалерия. Дав по ней пару залпов, егеря чуть оттянулись назад к речке, и на неприятеля пошли в сшибку казаки. Вскоре их поддержала конница всей русской колонны, и опрокинутые сипахи бросились в сторону своего лагеря. На плечах у отступающих, воспользовавшись возникшей паникой у турок, кавалеристы союзников ворвались в лагерь Осман-паши. Только обрушившийся сильнейший ливень и подошедшие резервы неприятеля заставили конницу прекратить преследование противника. Турки отошли в сторону Фокшан, и союзники начали наводить переправу на вздувшейся от дождя реке. Конница еще могла здесь переправляться, для пехоты это уже было затруднительно, а вот артиллерии и вовсе требовалась надежная переправа.

— Егоров, твоим егерям выдвинуться вперед и держать ухо востро! – приказал Алексею Суворов. – Ливень-то стих, да вот дождь все равно моросит немного. Глядите, чтобы под прикрытием непогоды и ночной темноты турки на нашу переправу не наскочили, а то будет нам всем тогда здесь наступление!

Полк расположился полукольцом в версте от реки. Цепи егерей лежали в полном молчании на сырой траве, под накрапывающим на них сверху дождем. Шагах в ста впереди расположилась разбитая на пятерки дозорная рота.

— Не елозь, да не елозь ты уже, вертун, – проворчал старший дозорного звена. – Коли не можешь спокойно лежать, так иди, вон, из-под парусины под куст, вот там и вошкайся, сколь твоей душе угодно. Из-за тебя за шиворот натекло, а я ведь только что согрелся! – и Игнат расправил натянутый сверху полог.

— Да затекло уже все, Матвеевич, вот так вот на сыром да втихýю лежать, – оправдывался молодой разведчик. – Ну чего мы, словно бы мыши снулые, здесь тихаримся? Да кто к нам в такую-то погоду сунется? Турки, они ведь народ южный, любят по хорошей погоде воевать.