Книга Гром победы, раздавайся!, страница 79 – Андрей Булычев

* * *

Вновь пылили колонны особого егерского полка по старинному Кишиневскому тракту. Вторая декада сентября была в этих краях еще временем жарким, лишь к полуночи на молдавскую землю спускалась прохлада.

— Сюды, вот сюды, прямо на сено его кладите! – суетился возле разворошенного стожка Карпович. – Только осторожно, братцы, смотрите рану не разбередите, а не то всем нам от Ильи Павловича «на орехи» достанется!

Четверо крепких егерей осторожно приподняли за края парусиновый полог-носилки и снесли с лекарской фуры второго лежащего там раненого. Нога у одного из помощников чуть запнулась о кочку, и раненый негромко, сквозь зубы застонал.

— Да тише ты, Камышев! – взрыкнул стоящий рядом с фурой капрал. – Ну сказали же тебе вот только что – осторожнее надобно быть! Ты чего, как медведь в лесном малиннике, ломишься?!

— Дык запнулся я маненько, прости, паря, – пробормотал сконфуженно егерь, поправляя сенную подстилку раненого.

— Ничего, ничего, унялось уже, – прошептал тот. – Вот ведь сколько мороки вам со мной, братцы. Девять лет без единой царапины, четыре годочка в дозорных, и надо же было такому случиться, не уберегся. Вы мне водички дайте, во рту совсем пересохло.

— Так, а ну чего это тут за разговоры?! Иван Карпович, а ты куда смотришь?! – От соседней фуры с намалеванным на ее боку красным крестом подошел Стринадко Онисим. – С шибко раненными полковым врачом не велено никакие разговоры вести! Вот он сейчас сюда сам подойдет, всех осмотрит, потом мы им перевязки поменяем, а там и ужин принесут.

— Господин лекарь, дык у нас тут порядок, – оправдывался пожилой ездовой. – Ребятки водички только ранетым хотели дать, а тут сразу вы.

— Ну а вода-то какая, кипяченая ли? – нахмурившись, спросил егерей молодой лекарь. – А то вдруг из реки али из лужи ее набрали? Самих-то пронесет – и поделом, для науки такое будет. А этим вон и так ведь тяжко, – кивнул он на лежащих рядышком двоих раненых егерей.

— Да ла-адно, Онисим Тарасович, ну, вы уж наговорите тут всякого! – от повозки ближе подшагнул усатый капрал. – В моем отделении завсегда с этим делом порядок! Отродясь никто еще с животами не маялся. Камышев, а ну-ка, быстро дай господину лекарю свою флягу!

Егерь молча отвязал от поясного ремня плоскую жестяную посудину емкостью в один штоф, заключенную в кожаный чехол, и подал ее Онисиму. Тот с натугой вынул из горлышка пробку, немного побултыхал и поднес отверстием к самому носу.

— Кажись, мятой пахнет? – посмотрел он вопросительно на егеря. – Чего это, никак травяной взвар во флягу вливал?

— Вливал, – согласно кивнул тот. – Мятный, ну, там еще всякая трава из духмяных была. Сами же наставляли нас так делать. Ну, вот, мы, ежели у нас, конечно, время имеется, ее в крутой кипяточек кладем, потом немного настояться даем и уже опосля по флягам разливаем. И пить такую водицу приятней, и жажду она хорошо утоляет. А ежели вот времени у нас нет, так только лишь из ручья или из колодца стараемся набирать. Из боча́жины ни-ни, не дай Бог, чай, наученные уже!

— Ага, ну, такой тогда можно и раненых напоить, – согласился лекарь. – Только вы это, быстрее, а то ежели вдруг Илья Павлович увидит, что мы тут все толпимся, то шибко заругает. Потому как не положено возле раненых никому, окромя одного лекарского состава, быть.