Книга Гром победы, раздавайся!, страница 128 – Андрей Булычев

— Майора убили! – закричали в колонне, и она начала пятиться назад.

Не помня себя, Лешка рванул на перекресток. Вслед за ним бежали Митенька и пять егерей. Толчок и резкая боль в руке! Пуля ударила его в левое предплечье. Рывок рукой. «Не перебита!» – мелькнула в голове мысль. Опускаясь на колени рядом с другом, Лешка нащупывал на шее у него пульс.

— Вашвысокобродие, отходим! – крикнул Лужин, подхватывая с капралом Кирилловым тело майора. Пятясь назад, егеря из пятерки прикрытия водили стволами ружей перед собой. Из окна высунулся по пояс турок, целясь в отходящих.

— Мой! – крикнул Алексей, спуская курок штуцера. Вслед за выстрелом раздался резкий вскрик, и тело турка вывалилось из окна.

Тихон Мухин бросил одну за другой две дымовых шашки, и черные густые хлопья едкого дыма частично скрыли отходящих от неприятеля. Хлопали выстрелы из домов и от баррикады. Пули плющились и крошили кирпич. Кириллов выпустил тело Бестужева и рухнул ничком на камни, на его спине расплывалось большое кровавое пятно.

— Федот! Нет! – закричал Мухин. Подбежав, он перекинул себе на спину друга и засеменил с ним в сторону проулка.

Митенька, перепачкавшись в крови, подхватил под руку тело Бестужева, и они вместе с Лужиным поволокли его прочь в безопасное место.

— Лешка! Лешка! Алексей, потерпи! Сейчас! – Егоров разрезал кинжалом офицерский кафтан, камзол, исподнее, добираясь до тела. Входное отверстие на груди алело ручьем ярко-красной крови.

Веки у лежащего дрогнули, и глаза приоткрылись.

— Вот и все, друг! – чуть слышно прошептал Бестужев. – Теперь мне уже ничего не нужно. Прощай, еще сын будет – моим – нашим – именем его назови… – Изо рта побежала струйка крови, он резко дернулся и обмяк. Застывший взгляд смотрел куда-то ввысь, в это покрытое копотью небо.

— Ваше высокоблагородие, Алексей Петрович, простите, все боковые здания зачищены! – опустившись рядом с полковником на колени, докладывал Радован. – Но этот перекресток – он нам много крови будет стоить. Там такие дома большие напротив и улица широкая, она вся простреливаемая, а еще ведь баррикада стоит!

Егоров закрыл глаза Бестужеву и посмотрел на Радована.

— Милорадович, гоните фальконеты сюда! Где там наши орудийщики?! Чтоб им!.. Пару фальконетов сюда и быстрее к перекрестку катите!

— Слушаюсь, господин полковник! – Капитан-поручик вскочил на ноги и прокричал что есть сил, перекрывая грохот боя: – Чижов! Чижов! Бери всю свою банду и быстро дуй за фальконетами. Приказ командира полка – подкатить сюда пару. Пулей туда и обратно!

— Павших к боковинам здания подтаскивайте! – распорядился Алексей. – Раненых тоже туда же. Чтобы людям Рогозина их не приходилось искать, а быстрее на носилки класть и к лазарету выносить.

— Вашвысокоблагородие, разрешите, я вас перевяжу! – попросил его сержант Дубков, закидывая свой штуцер за спину. – У вас с локтя вона как кровь стекает, – кивнул он на раненую руку. – Господин полковник, вы же нас сами учили, что с такими ранами не можно шутить! Непорядок это, ну что вы, в самом-то деле! – ворчал ветеран, видя нерешительность командира.

— Давай уже, Макарович, перевязывай, – вздохнул Лешка, – только побыстрее, да и не стоило оно того, там так себе царапина, кость-то ведь сама целая.

— Царапина не царапина, а положено все обильно спиртусом проливать, а потом уже чистым полотном оборачивать, – все ворчал Макарович, вспарывая кинжалом рукав. – А то других учат, а сами!..